Отравленная жизнь

Все остальное сливалось в одну сплошную серость и желтизну.

– Ну как? – спросила дама почему-то осипшим голосом. И в этой короткой фразе Саша уловила главное – картина этой даме почему-то очень дорога. Сама же она не нашла в ней никаких необыкновенных достоинств. И во всяком случае полотно очень портила безобразная, варварская лакировка.

– Это можно поправить, – авторитетно сказала Саша.

– Когда вы сделаете? – Дама все еще не выпускала картину из рук, будто боясь с нею расстаться. Она прижимала пыльную раму к своему собольему жакету, и руки у нее чуть подрагивали.

Перчаток она так и не сняла. Теперь, когда Саша увидела ее лицо ближе, девушка была уверена – даме едва ли не за сорок. Но она все еще была красива – такая красота не скоро увядает. Смугловатая, черноглазая, стройная, вся будто выточенная, холеная – дама держалась очень прямо, ничем не обнаруживая своего возраста. В этой женщине не было ничего случайного. Она выглядела законченным произведением искусства.

– Так когда? – нетерпеливо переспросила женщина.

Саша еще раз взглянула на картину и пожала плечами:

– Ну, скажем, дня через три закончу. Сниму лак, просушу, обезжирю, покрою заново… Это много времени не занимает.

– Нет, поправьте не только лак, – встрепенулась женщина. – Вы видите, тут темное пятно?

И она указала на нижний левый угол полотна.

– Чтобы этого не было, мне нужно, чтобы вы вернули первоначальный вид.

– Конечно, – Саша слегка пожала плечами. – Это само собой разумеется. И все равно, я сделаю все дня за три… Нет, лучше, скажем, за четыре.

Чтобы уж не было сомнений.

– Прекрасно, пусть будет даже неделя. – Дама наконец выпустила картину из рук, поставив ее на подоконник. Отряхнула перчатки, раскрыла сумочку и достала оттуда бумажник. – Я даю вам двести долларов задатку. Когда закончите – еще столько же. Это вас устроит, надеюсь?

Саша не нашла, что сказать. Это было не очень много, но вовсе и не мало. Маститый реставратор взял бы больше. Но сейчас, когда все цены и ценности сместились, доллар стоил несравненно выше, чем летом.

Еще в августе она бы поторговалась. Сейчас же она была рада и этому. Но дама приняла ее молчание за несогласие и сунула ей еще одну бумажку:

– Хорошо, вот вам триста долларов, а когда закончите – еще столько же.

– Я согласна, – Саша взяла деньги, сложила их и сунула в карман джинсов. – Оставьте свой телефон, я через неделю вам позвоню.

Дама снова порылась в сумке и извлекла оттуда сложенный лист бумаги.