Отравленная жизнь

Она надеялась, что расспросы на этом закончены, но Федор, видно, думал иначе. Он сдернул с нее одеяло и, тряхнув девушку за плечи, заставил ее сесть.

– Ну, ты что?! – возмутилась Саша. – Мне же холодно!

– Где ты их взяла? – Федор чуть ли не тыкал ей в глаза бумажкой. – Откуда? Я, по-твоему, альфонс?! Значит, ты заняла для меня деньги, чтобы заплатить алименты? Не могла ты их заработать! Ты же ничего делать не умеешь!

Такого оскорбления он ей еще не наносил. Саша сразу ощетинилась, всю сонливость как рукой сняло.

Она вспылила:

– А, ну, конечно, я же бездарность, я никто, а ты потомственный скульптор! И все же я их заработала! Вон, полюбуйся!

И она указала на мольберт, где стояла изуродованная картина:

– Мне заплатили за реставрацию! И мне заплатили куда больше, чем сто долларов, если хочешь знать!

Федор молча смотрел на нее. Она видела, что он ей не верит, и не могла понять почему. Взгляд у него был какой-то странный. В нем было все – растерянность, злоба и даже… Саше показалось, что муж чего-то испугался.

– Ну, что ты ко мне прицепился? – уже спокойнее сказала она, выбираясь из постели и накидывая на плечи халат. – Я не могу принять заказ на реставрацию? Ведь я же это делала, и ты не удивлялся. В чем дело-то?

– В чем? – почти так же спокойно спросил муж. Но это было какое-то жуткое, ненатуральное спокойствие.

– А дело в том, что ты мне отомстила.

То, что Саша услышала вслед за этим, было так дико, что она никак не могла завязать пояс своего халата.

Руки у нее тряслись, но она с бессмысленным упорством теребила узел, который все время распадался. Федор тем временем объяснял, что он все понял. Что Саша решила отомстить ему за то, что он не ночевал дома. Что она той ночью встретилась с одним из своих московских дружков, поразвлекалась с ним, да еще и деньги за это взяла. И что Саша может не тыкать его, Федора, носом в эту линялую тряпку, которую она для отвода глаз поставила на мольберт. Там нечего реставрировать, этот холст осталось только выкрасить и выбросить! Последних слов Саша не выдержала. Она истерически засмеялась – резко, гортанно, и сама испугалась этого странного смеха. Зажала рот ладонью и бросилась в ванную. Только там, запершись, она наконец разрыдалась.

Ей было уже все равно – возьмет муж эти деньги или бросит ей в лицо. Уплатит он алименты или ее родители останутся без телевизора и холодильника.