Отравленная жизнь

– Их отравили?! – прошептала женщина. – Пытались поджечь квартиру? Господи, да что там было воровать?! У них же ничего не было, Иван не зарабатывал…

– Наташа, выпей свое лекарство, – настойчиво сказал муж, подсовывая ей налитый до половины стакан. Наталья Семеновна, давясь, выпила лекарство, и по комнате сразу разошелся острый запах камфары. Женщина и в самом деле сильно побледнела и машинально поглаживала левый бок. Саша видела, что эти люди ничего не знали ни о снохе, ни о внуке. Такое казалось ей почти невероятным, но приходилось в это поверить.

– Нас так и не познакомили, – прошептала Наталья Семеновна, возвращая мужу стакан. – Я видела Артема только на фотографии, Иван как-то принес показать… Когда были похороны? Где их похоронили?

И вдруг, повысив голос, с визгливой ноткой произнесла, обращаясь к мужу:

– Это все ты, ты! Говорил – успеем, познакомимся, пусть они сделают первый шаг! Вот, прошу теперь на кладбище знакомиться! Ну, ладно, пусть она была не подарок… Но чем был мальчик виноват?!

Мужчина отмолчался.

Он вышел на кухню и загремел посудой. Наталья Семеновна закрыла глаза ладонью. Дышала она тяжело, и Саша видела, что женщина с трудом удерживается от слез. Если бы не посторонняя в доме – она бы уже расплакалась. Но Саша не могла так просто встать и уйти. Слишком долго она добиралась до этих людей.

– Простите за навязчивость, – тихо сказала она, дождавшись, когда женщина на нее посмотрит. – Но меня очень интересует прошлое вашего сына.

Особенно – до армии.

– До армии! – горестно повторила та. – До армии мы были счастливы. Что я еще могу сказать?

Она поколебалась и наконец сняла с полки альбом с фотографиями. Подозвала Сашу и усадила ее рядом с собой на дивавн:

– Вот, смотрите. Ване шестнадцать… Это их всем классом водили в фотоателье. Глаза у него на самом деле синие, ярко-синие. Но тут получились карие. У него на всех цветных снимках так. А тут ему уже семнадцать, он с друзьями в походе.

А это – перед самой армией, летом…

Саша впервые увидела Корзухина. И у нее опять сжалось сердце, так же, как и перед портретами Артема. Мальчик с фотографии смотрел на нее такими же наивными, доверчивыми, светлыми глазами, как и Артем. Худенький, скуластый, растрепанный и очень симпатичный. Саша рассматривала снимки и ловила себя на мысли, что не представляет этого мальчика взрослым, пьющим, несчастным.