Отравленная жизнь

За пятьсот можно приличного художника купить, какая дура будет отдавать такие деньги за Корзухина? Кто его знает? Кому он нужен?

Валентине Георгиевне больше не требовались наводящие вопросы. После вопроса о деньгах она необыкновенно оживилась и сама поделилась всеми своими впечатлениями. Рассказала, как трудно жили Катя с Артемом, каким никудышным мужем и отцом был Иван. Вспомнила, что в последнее время у Кати даже хлеба было не на что купить – так что рассказ о пятистах долларах за картину действительно казался выдумкой больной женщины.

Наконец соседка дошла до событий того вечера, когда погибли Катя и Артем.

– Я пошла выносить мусор. Когда шла обратно, лифт уже не работал, он у нас каждый час ломается. Я пешком лезла на шестой этаж. Остановилась передохнуть на последней площадке, смотрю наверх и вижу, что у Катиной двери стоит какая-то дама и жмет на звонок. Я ей еще сказала, что звонок давно перегорел и чтобы она стучала. Она на меня посмотрела… – Валентина Георгиевна презрительно поджала губы.

 – Как на вошь какую-то. Бывают такие дамочки, ничего из себя не представляют, только мужья у них богатые, а уж корчат рожи…

Судя по описанию соседки, дама выглядела шикарно. Даже обидевшись на нее за презрительный взгляд, Валентина Георгиевна не могла обойти тот факт, что женщина все же была красивая, стройная и одета великолепно.

– На ней была коротенькая шубка – я уж не разглядела, то ли из темной норки, то ли из соболя. Не из кролика, во всяком случае.

В ушах – вот такие камешки! – Валентина Георгиевна жестом изобразила серьги. – Можно сказать – в каждом ухе по хорошей машине, если на деньги пересчитать! На голове – симпатичная круглая шапочка, из того же меха, что и шубка. В тот день было очень холодно.

Саша уже плохо владела собой. Она все больше убеждалась, что дама и есть ее заказчица. Когда Валентина Георгиевна упомянула, что сперва решила, будто дама – не русская, так как внешность имела «довольно южную», у Саши не осталось никаких сомнений.

Это была она, ее заказчица!

– А через час, в десять вечера, ко мне приплелась Катя, – возбужденно рассказывала Валентина Георгиевна. – Вот именно – приплелась, по стеночке пришла, лицо даже не бледное, а синее какое-то. Я уже хотела ей «скорую» вызвать, но она сказала, что не надо, само пройдет.

Катя рассказала соседке, что только что у нее была женщина, которая очень интересовалась картинами Ивана и хотела купить один из пейзажей.