И в горе, и в радости

– Точно, – улыбнулась Инга, – Привет! Как дела у Светы?

– Она поступила в прошлом году, в Питере учится…

– А-а, – протянула Инга, – молодец, – больше тем для разговора не было, и Инга переступила с ноги на ногу.

– А ты чего мокнешь? Бабуля в дом не пускает? – прищурив карие глаза, спросил парень.

– Да нет, я не предупредила, сюрприз хотела сделать, а бабушка на похороны уехала, и вот…– Инга растерянно развела руками, – И ключа нет, она раньше оставляла под половиком, а теперь нет…

Юрий рассмеялся:

– Ну, ты даёшь! Кто же такие вещи чуть ли не первому встречному рассказывает!? А ключ и не ищи, нет его… Она, видно, с собой забрала.

– Да ладно… Серьёзно?? – округлила глаза Инга.

– А то! Мать моя тоже теперь на все замки запирается… Ну ладно, а как же ты теперь-то? В городе живёшь? Автобус только в семь утра будет… Инга пожала плечами.

После того, как девушка презрительно фыркнула, тем самым резко отклонив предложение Юры скоротать время у него дома он, снимая и протягивая ей свою куртку, заявил:

– Что ж, тогда остаётся только одно – в магазин! И рассмеявшись, пояснил:

– А куда ещё? Ты и сама, наверное, знаешь, у нас тут не особенно разбежишься в плане мест культурного досуга, идём! Он немного прошёл вперёд и оглянулся на неуверенно переминающуюся с ноги на ногу девушку.

– Ну, чего ты? Да не бойся, мать моя в магазине работает.

– А, тёть Катя! – просияла Инга, словно встретила очень хорошего, но слегка забытого знакомого.

– Ну, конечно… Чаю выпьешь, согреешься…

В подсобке сельмага было чисто и по-домашнему уютно. Они с Юрой допивали уже по второму стакану крепкого, сладкого чая с вареньем, пряниками, печеньем и говорили обо всём на свете.

– Ну, что, – чуть погодя подмигнул ей Юра, – жить можно?

– Спасибо! – отозвалась она, – Тебе и твоей маме…

– Да на здоровье, оставайся хоть до утра, вон и топчан есть, только предупреди, чтоб родные не хватились.

Инга только сейчас вспомнила про выключенный телефон и сердито ответила:

– Я с отцом живу… Но… не буду звонить ему…

– Что так? – без всякой насмешки, назидания или укора, а как-то очень просто и искренне спросил Юра. И Инга заговорила… Глотая слова и целые предложения, обвинительно-неистово, горячо и бурно.