Журнал «Парус» №87, 2021 г.

Топка же не видел никого — ни своих кровных родичей, которые и могли бы подойти, но вечно сидели там, где находились люди, ни работников с работницами, которым как-то не улыбалось тащиться за дом, чтобы угостить пса косточкой или коркой. Посещал Топтыгина только кормящий его Петрович, а внеурочно — один Вадимыч. Но и этот, одетый всегда в чистое, к своему волкодаву, заброшенному и изгвоздавшемуся, приближался всегда с брезгливой аккуратцей. А когда гладил, то всегда чутко сторонился его, готового броситься в объятья.

И неизменно вел себя с некой обижающей торопливостью, как бы говорящей: «Ну, будет, будет, не до тебя!»

Пес хныкал, жаловался, умолял о чем-то взглядом, и эти посещения час от часу становились тягостнее для хозяина. Постепенно он уже просто-напросто заставлял себя ходить на глухую сторону цеха, а в итоге появлялся там всё реже и реже. Да и дел у него хватало.

В сезон повышенного спроса — а это бывало осенью и весной — вязальщицы задерживались на работе подолгу, до самого глубокого вечера или ночи.

И вот однажды бригадирша, доверенное лицо, совестясь говорить неприятное и виновато заглядывая шефу в глаза, сказала:

— Знаешь, он так плачет по ночам, так воет — нам прям-таки жутко всем!..

Зная, что это его вина, но не зная, что делать, Вадимыч рассердился на нее:

— Так выйдите, поговорите с собакой! По полчаса курите — трудно подойти?

— Да мы его боимся! — встречно вспылила она.

— Своего пса — и боитесь? Не выдумывай! — и пошел прочь с докучливым грузом на душе, думая, что надо бы в выходной приехать и отпустить Топку, дать ему побегать.

И поиграть с ним.

Но миновал месяц или больше того, и снова, набравшись храбрости, с тем же вопросом подошла бригадирша:

— Так как же с собачкой? А, Вадимыч?

— Не знаю! Вот — не знаю! Пусть привыкает, терпит! У меня и у самого жизнь собачья, только что выть не вою!..

Он выскочил на крыльцо с таким чувством внутри, будто убегает. Но, не дойдя до машины, развернулся, пошел к Топтыгину.

Там, махнув рукой на чистую одежду, сел перед псом на корточки, принял на плечи твердые, тяжеленные лапищи.

— Ну, что ты? — говорил он, уткнувшись лбом в лоб собаке. — Ну, что же мне делать, а? Поменять тебя местами с Серегой или Светкой? Но если даже ты привыкнуть не можешь, они же тут сразу загнутся! Потерпи! А? Потерпишь?

Потом, подняв глаза, гладил Топке голову, снимал клоки линяющей шерсти.