Журнал «Парус» №87, 2021 г.

Бунин сам ужасался тому, что в большевистской Москве 1918 года все население, страдая от голода и ужаса, с последней надеждой ждало прихода немцев как своей последней надежды на спасение. Но «ни в ком решительно не встречая поддержки» власть красных бесов устояла — Россия была ими завоевана, как татаро-монголами, с помощью самого дикого террора и искусственного голода, создавшего эту огромную Красную армию, в которую шли за пайку, чтобы не сдохнуть с голоду; офицеры — чтобы не расстреляли семью; а подонки — для удовлетворения своих садистских и воровских наклонностей.

Это была первая в истории армия рабов и профессиональных преступников. Она «завоевала» Россию.

Большевики заранее знали, на какой «класс» они смогут опереться — вовсе не на «пролетарский», а на класс социальных и моральных подонков. В статье «Из “Великого дурмана”» И.А. Бунин вспоминает:

«Из-под горы, слышно, идет толпа ребят с гармоньями и балалайкой:

Мы, ребята, ежики,

В голенищах ножики,

Любим выпить-закусить,

В пьяном виде пофорсить…

В голове у меня туман от прочитанных за день газет, от речей, призывов и восклицаний всех этих смехотворных и жутких Керенских.

И я думаю: “Нет, большевики-то поумнее будут. Они недаром все наглеют и наглеют. Они знают свою публику!”… А в четырнадцатом году орловские бабы спрашивали меня:

— Барин, а что же это правда, что пленных австрийцев держать на квартире и кормить будут?

Я отвечал:

— Правда. А что же с ними делать?

И бабы спокойно отвечали:

— Как быть! Да порезать, да покласть.

А ведь как уверяли меня господа, начитавшиеся Достоевского, что эти самые бабы одержимы великой жалостью к “несчастненьким” вообще, а к пленному врагу особенно, в силу своей кровной принадлежности к “Христолюбивому простецу”». Да, способен русский народ к великой любви и к великой жалости — но есть в нем и каинские души, которые легко соблазнить злом. Однако Достоевскому ведь вовсе не были свойственны «розовые» представления о народе — и никто, как он, не умел глубже и пронзительнее показать в нем и «глубины сатанинские».

Но интеллигенция увидела по-своему, в рамках своей религии народопоклонства. И.А. Бунин же разглядел таящегося в народе хама и зверя — и понял, что этот хам и зверь в любой момент может вырваться наружу, круша Россию и убивая самого себя. Об этом была написана «Деревня», которую некоторые восприняли как «клевету на народ», а другие увидели в ней социальное «обличение».