Золотая рыбка

Интересно, сколько возможностей я упустил, благодаря своему циничному юмору, который так симпатичен дамочкам?

– Ха–ха–ха… – лошадиный гогот Евгения Романовича заставил меня подумать, что он с планеты замаскированных кентавров.

– Да вы шутник, Георгий! – ну точно инопланетянин, причем с юмором у них там кисло.

– Хорошая шутка, одним словом, но как емко! – мнение о себе любимом неожиданно стало расти как на стероидах.

– Разрешите мне использовать ее? – Кентавр Борисович не унимался. Издевается! Отыграться желаете, дяденька? Втягиваете меня в словесную дуэль? Ну так извольте! Живым из-под катка моего остроумия еще никто не уходил! И даже наличие СуперМерина под вашей сытой задницей не увеличит ваши шансы, ибо для меня все всерьез.

Я все всегда делаю всерьез или не делаю вовсе.

– Нет, в самом деле, спасибо вам за непосредственность, – каналья, тысяча чертей, он соскакивал с дуэли, а я уже обнажил шпагу! Как теперь это остановить?

– Знаете, так редко удается поговорить с нормальным непосредственным человеком.

 – Ах вот оно что, на планете гогочущих кентавров все лижут папа-кентаврину попу, и он мало-мало устал от этих упражнений.

– А просто мне от вас ничего не нужно, – прямой, как стрела. – Я даже не знаю, что могу от вас хотеть. А вот вам я сегодня нужен. Представляю нас на равных. – Мы оба понимали, что это не так, но обоим было наплевать. Контакт уже состоялся. Иногда достаточно одной фразы, одной реакции на эту фразу, и ты понимаешь, твой ли это человек в широком смысле или так, пролетающая мимо экспрессом ракета на Луну.

– Смело, – открыл Америку Евгений Борисович. – Я уже позабыл, когда со мной так разговаривали.

– Интересно, что останавливает людей быть с вами прямыми и откровенными? – знал бы я ответ заранее, мозг бы включил.

– Жить хотят, наверное, копытами затопчете, стесняюсь спросить? – Хорошо, что вслух не сказал.

– Что толку жить, если лизать жопу кому-то, – как будто про себя, но так, чтобы было слышно.

– А вы, значит, никому ничего не лижете? – слава Богу, неужели оживает мумия кентавра?

– Ну почему же, по большой любви не брезгую, – всегда говорил: по любви хоть в хвост да в гриву.

Борисыч шутку снова оценил и заржал в стиле своей планеты. Если его дочура ржет так же, ну её в сад.

На самом деле я чувствовал масштаб личности сидевшего рядом человека и понимал, что интересен ему примерно как муравей большегрузному самосвалу. Но мне был не интересен его интерес.