Записки взрослой женщины. Сборник, повести рассказы

Об этом я сказала маме и уточнила, спохватившись:

– Нет, четыре рубля пятьдесят пять копеек, потому что пятнадцать копеек у меня есть.

– Это большие деньги, – сказала мама. – Зачем тебе?

– Бигги! – выдохнула я и снова залилась слезами, потому что стыдно хотеть такую дорогую куклу в моем возрасте.

– Куда беги? – насторожилась мама, оглянулась и повела меня в свой секретный кабинет.

У нее не оказалось с собой таких денег: это ж почти пять рублей! А весь мамин месячный заработок составлял шестьдесят рублей плюс уральские минус подоходный налог.

Мама понимала, что горе мое безмерно, но не понимала, как его искупить. Любое утешение выглядело слишком слабым. Немецких кукол к нам еще ни разу не завозили.

– Мягкая, и волосы расчесываются? – уточнила мама.

– Там еще сумочка с зеркальцем, – добавила я драматическим шепотом.

Она достала карандаш из-за уха и молчала какое-то время, постукивая им по столу.

– У меня есть два рубля, – сказала мама и выложила из сумочки две желтенькие бумажки.

Порылась в кошельке и достала еще двадцать копеек.

Она была не против покупки Бигги! Она просто не знала, у кого занять сейчас два рубля пятьдесят копеек до аванса или хотя бы до завтра, уж дома-то необходимую сумму мы найдем. «Снимем с книжки», – говорил папа в таких случаях. У него часть зарплаты сразу шла на сберегательную книжку: если что, книжка нас всех выручала.

В кабинет заглянул «мэр города». Убедившись, что я перестала реветь, спросил:

– Все хорошо?

– Нет, – сказала я, – нам не хватает два пятьдесят, даже меньше, два рубля тридцать пять копеек.

 – Пятнатчик-то у меня был!

Мама покраснела пятнами, а Вадим Михайлович стал убеждать маму взять у него взаймы необходимую сумму – для ребенка. Убедил, и кукла Бигги стала моей!

Посмотреть на сокровище к нам домой пришли все мамины подруги. Крутили-вертели Бигги, глаза руками трогали, волосы заплетали. Тетя Люба из шестнадцатой квартиры даже трусы с нее сняла.

А тетя Наташа сказала, что у нее до войны была кукла с фарфоровым лицом.

– О, что вспомнила! До войны и у меня кукла была, даже две, только одна не моя, а Лизкина, старшей сестры, – ответила мама.

Все стали рассказывать, какие у них до войны были куклы. Но выходило, что самая лучшая всё же тети-Наташина – с фарфоровым лицом, фарфоровыми ручками и ножками. Она готова была бесконечно расписывать прелести своей куклы, светясь лицом и понижая голос.