Записки взрослой женщины. Сборник, повести рассказы

При этом Сан Саныч напряженно молчал и даже не пыхтел, а как будто бы не дышал вовсе, даже перегаром от него не пахло, хотя, судя по блеску в глазах и по времени суток, он всяко свою норму уже принял. Похоже, я оказалась в чем-то замешана или даже виновата, по версии несчастного Шмыги. Главный конструктор Яглов, а Шмыгу за мной послал именно он, курил у себя в кабинете при запертых окнах.

– Вам все понятно или есть какие-то еще вопросы? – спросил он сквозь зубы, кусающие сигарету. Я догадалась, что речь идет вовсе не о роли капитана команды на фестивале молодых специалистов, и неопределенно покачала головой.

– Всего тринадцать комплектов, – продолжал Яглов и, обращаясь к Шмыге, уточнил: – Сколько они могут весить, в упаковке?

– Да килограммов пять, и вот столько места занимают, – Шмыга обозначил руками на столе главного конструктора некий кубик. – Донесет там до самолета, а тут – автобусом прямо до проходной без пересадок. С проходной позвонит – встретим.

– Какой самолет? Какие комплекты? – бормотала я, пытаясь представить себе куб весом пять килограммов, о котором говорил Шмыга.

Оказалось, горит и летит ко всем чертям квартальная производственная программа из-за недопоставки антенн к рациям боевого артиллерийского комплекса. Тринадцать машин без антенн не будут приняты военным заказчиком, и это приведет к лишению премии нескольких цехов, всей службы генерального конструктора, нашего конструкторского отдела, Шмыги с Ягловым и даже директора завода, не говоря обо мне. С моим окладом 125 рублей премия в размере 12% оказалась бы потерей невеликой, но болезненной.

Шмыга изначально ошибся в номенклатуре, выдавая заявку, поэтому антенн не хватило. Ждать телодвижений от отдела снабжения не представлялось разумным. Они только вой поднимут, был бы повод. Надо спасать положение своими, то есть моими силами.

– Про то, что наши машины ждут в Афганистане, я уж и не говорю, – Яглов загасил очередной окурок. – Вот такой риск, такая на вас ответственность.

Когда Яглов говорил последнюю фразу про ответственность, я почувствовала: он хочет для убедительности назвать меня по имени.

Хочет, но не может – не помнит. Я знала, что Яглов, когда возникает нужда во мне, велит секретарше позвать «эту девочку с косой». «Может, косу срезать?» – мелькнула мысль. Да все равно ж не запомнит. Без косы начальник меня вообще перестанет различать в общей массе. Ему и сейчас по барабану, кто есть кто, и куда полетит этот некто сломя голову, лишь бы план спасти.