Записки взрослой женщины. Сборник, повести рассказы

Но как раз в этот момент в Перми Шмыгу осенило:

– А что, если наличкой оплатить?

Пока воронежские снабженцы разводили руками и рассуждали, случалось ли такое, Шмыга потребовал к аппарату меня:

– Деньги есть? Двадцать три рубля шестьдесят копеек надо.

– Вы мне на билет дали … своих двадцать пять рублей, но я хотела…

– Да чего ты там хотела, тряпки-шмотки хотела купить? Тебе с антеннами только и бегать по магазинам. Они знаешь, сколько весят?

– Пять килограммов.

– Забудь. Там все двенадцать. Я же знаю точно, каждая девятьсот граммов, да упаковка, да крепеж.

Вот и считай. Берешь свои двадцать пять и оплачиваешь заказ, я даю добро.

Вообще-то добро мне давала мама, но Шмыга так уверенно распорядился нашим семейным кошельком в пользу государственного интереса, что возразить я не нашлась чем. Через час все тот же дядька, минуя проходную, вынес мне на улицу две коробки. Коробки поставил на асфальт, отер пот со лба и предложил:

– Слушай, зачем тебе ехать в Пермь? Кормят плохо, тяжести таскать заставляют, мотаться туда-сюда самолетами.

Оставайся. У меня сын – вот такой парень, – он показал сразу два больших пальца. – Поженитесь. Не понравится сын – на работу устрою, общежитие заводское у нас приличное.

Я отрицательно покачала головой, имея в виду, что как молодой специалист обязана отработать долг своей стране по распределению три года, никто меня не отпустит, и будут ездить на мне, как на сивке-бурке, до конца срока. А еще родина в Перми – мама, папа, бабушка. Трефовый король тоже там, хотя Ленкины карты ничего определенного о нем не говорят, и сам он несильно в отношении меня проявляется.

– Неужели там у вас, в Перми, медом намазано? – спросил насмешливый дядька, оценив мою отрицательную паузу.

– Маслом, – ответила я, подняла коробки и поволокла их в аэропорт.

Зря спешила. Билетов до Перми как не было, так и не образовалось.

Про билеты я каждые полчаса спрашивала во всех кассах по очереди, сходила к начальнику смены и дежурному по перрону, некоторое время бежала за стюардессой с пермского рейса, не догнала и вернулась к своим коробкам.

В кассе имелись билеты на среду следующей недели. Неужели Шмыга об этом не знал?

– Может, вам, деточка, поездом поехать, – посоветовала женщина в униформе, проникшаяся моей бедой.

«Деточка! – думала я, разглядывая свое отражение в стеклах фасада. – Пышечка! С косой! У меня тут две коробки деталей для войны…» А ведь еще недавно я была стихийным идеалистом-пацифистом.