Записки взрослой женщины. Сборник, повести рассказы

Пермь в расписании не упоминалась, знакомых названий обнаружилось два: Казань и Набережные Челны. Одна-одинешенька я слонялась в сумерках по неосвещенному зданию аэропорта в неизвестном мне городе. Подумалось: «Меня тут даже искать не станут». С этой мыслью я бросилась на улицу и услышала, как сзади за мной кто-то невидимый запер изнутри дверь аэропорта на засов. На остановке я увидела автобус и вбежала в него, грохнув об пол свои коробки. Выдохнула:

– На вокзал! На вокзал идет?

– Идет-то идет. А поезда не будет сегодня.

Ушел уже.

– У вас один, что ли, поезд ходит?

– Один сегодня. Завтра будет два, – кондуктор назвала какое-то направление дополнительного завтрашнего поезда, ничего мне не напомнившее.

– Откуда к нам?

– Из Воронежа, – ответила я почему-то. Формально так оно и было.

– О-о-о! – горестно протянула кондуктор, сплевывая в кулак шелуху семечек.

Я поняла, что приехать сюда из Воронежа было плохо. На улице смеркалось, мы тряслись вдвоем с кондуктором (5 копеек за билет, интересно, оплатят ли по отчету?) в пыльном автобусе ЛиАЗ по промзоне, по окраинам неизвестного мне приволжского города, в котором на ночь закрыт аэропорт и с железной дорогой какая-то засада.

– В командировку, – продолжала врать я, не понимая, зачем мне это надо, должно быть, намекая, что не задержусь тут надолго.

– О-о-о! – еще раз горестно протянула кондуктор, погруженная в размышление о какой-то своей (и моей тоже!) безысходности, и выкрикнула вдруг: – Вокзал!

На фронтоне монументального здания значилось «Чебоксары».

«Чулки-носки», – подсказала потребительская память. Больше – ничего. Я понимала, что Пермь находится где-то на северо-востоке отсюда, но испытывала острую потребность в более точных ориентирах.

Помпезность чебоксарского вокзала внушала сомнение в достоверности сведений, полученных от кондуктора. Полуколонны, огромные, как в соборе, двери, стекла в тяжелых рамах окон – всё для обслуживания одного поезда в сутки? Не может быть! Пошла посмотреть если не расписание, то хотя бы карту железных дорог, чтобы определиться на местности.

Двери оказались заперты. Пассажиров тут сегодня не ждали.

Тринадцать антенн порядком оттянули мне руки, я поставила их прямо в пыль и прикидывала, сколько осталось денег и как дальше жить. Понятно, что если даже успею на почту или на круглосуточный переговорный пункт, заказывать телефонный разговор с Пермью сейчас бессмысленно. Шмыга ушел домой, его домашнего номера телефона я не знала.