Когда грустят горы

Наше путешествие подошло к концу – завтра мы должны были уезжать. Честно говоря, к тому времени мы уже соскучились по своим родным и беспокоились о них.

Было воскресенье. Магомедхан, сказав: «Перед дорогой желательно отдохнуть», оставил нас одних и ушел по каким-то своим делам.

Мой супруг, которому попалась интересная книга, лежал на диване, а я вышла из дома и направилась к пруду. Там, сев на корягу под ивой, я через светлую завесу ветвей стала наблюдать за лебедями. Старый немец был на своем обычном месте.

Держа в руке миску, он брал из нее кусочки хлеба и бросал лебедям, которые на лету хватали их клювами и проглатывали. Старик каждый день приходил сюда в одно и то же время, как на работу. Пока птицы кормились, он не сводил с них глаз, а когда они наедались, уходил с довольным видом.

С того места, где я сидела, хорошо было видно помещение фирмы Магомедхана. Вдруг я услышала знакомые голоса. Показалось, что промелькнули силуэты Мадлен и Аслана. «Что они там делают в воскресный день?» – подумала я.

Мне уже наскучило сидеть в одиночестве и я, обрадовавшись, пошла по склону краем пруда. Со стороны леса Магомедханом была прорезана калитка – на всякий непредвиденный случай. Я отворила калитку и вошла во двор хозяйства, но там никого не оказалось.

«Неужели я ошиблась? Разве это были не Мадлен с Асланом?» – обескуражено подумала я.

Неторопливыми шагами я направилась к зданию фирмы. Приятно было чувствовать запах травы, освеженной вчерашним дождем. Солнечные лучи словно щекотали глаза, заставляя жмуриться.

В воздухе стоял запах намокшей сухой травы, дул сумеречный легкий ветерок.

И вдруг… У меня потемнело в глазах. Время остановилось. Сердце в груди замерло, ноги как будто вросли в землю, я не могла пошевелиться.

С другого конца луга, обсаженного деревьями, в мою сторону летело чтото громадное, напоминающее сказочного крылатого дракона. Я различила две передние лапы этого существа, плывущие по воздуху, лохматую голову и налившиеся от злости кровью глаза. Это был Чарли.

Огромный, он и привязанный вызывал страх, поэтому его никогда не спускали с цепи. Почему же сегодня спустили?

В поселке все боялись собаки Магомедхана – говорили, что она злая, за хозяина кинется в огонь и в воду. Подобное я услышала еще в первый день нашего приезда. Я лишь однажды решилась кинуть Чарли кусок мяса – да и то, остерегаясь, издали.

До сих пор мне не приходилось видеть такого громадного пса. И ни одна собака не пугала меня так сильно.