Все не так

Сережа попытался ухватиться за ствол сосны, чтобы не влететь в них. Манящее движение прекратилось. Девочка тяжело дышала.

«Наверно, бездомные, вот и развели костер в лесу», – предположила Света.

«В такой холод», – возразил Сережа. – «Могли бы к магазину подойти. Там, наверняка, кто-нибудь помог бы деньгами или продуктами. Или это, слышал, есть специальные люди, которые помогают бездомным».

«Ты совсем дурак», – Света убрала руку с его плеча. – «Кто в наше время помогает попрошайкам? Ты видел хоть раз? Все это развод.

Хотя мама говорит, что стариков любить надо – они ведь нас вырастили. Хотя их об этом никто не просил».

Никто не ждал рыка слева. Подростки переглянулись, но не шелохнулись, лишь повернули головы на звук. В чащу свет боялся проникать – она казалась бесконечной бездной. Старики даже не обернулись на рычание, хотя оно было явным и громким. Огонь справа от подростков разрастался: теперь это был костер с одноэтажный дом. Но это было на периферии. В центре внимания подростков был приближающийся рык зверя.

Сережа попробовал убрать руку со ствола, на который оперся, но ничего не вышло. Варежка примерзла. Он высвободил ладонь, и они двинулись неспеша к огню. Рык приближался. Света едва сдерживала крик.

Внезапно в темноте появилось два голубых огонька: притягательных, словно едва уловимое колыхание волн в знойный полдень разгара лета. Ну, или Андаманское море, если хотите. Подростки не могли оторваться от огоньков: они не глядя двигались, вернее, уже пятились к костру.

Старики увидели подростков, когда голубые огоньки почему-то превратились за секунду в огромную черную собаку ростом с барную стойку. Она выглядела отлитой фигурой: шерсть переливалась от огня с серебра до угольной ночи, белоснежные клыки торчали из десен цвета переспелой черешни, уши правильными треугольниками смотрели на подростков. Собака быстро надвигалась на них. Те пятились. Старики только сделали шаг вперед, как справа из темноты кто-то прыгнул на собаку, толкнув при этом Свету и Сережу прямо в огонь.

Сережа лишь заметил, что старики не такие уж и старики, и что в огне нисколько не жарко. Света только успела вскрикнуть от боли и поморщиться. Все было как в замедленной съемке: вот подростки падают прямо в огонь, который перестает расти. Вот старик делает шаг вперед, прямо в огонь, и протягивает руки – видимо, хочет спасти детей. Вот старуха смотрит недовольно, явно не желает, чтобы дед не покидал ее.