Все не так

Ашот всплеснул руками, схватил полотенце с барной стойки, закинул его на левое плечо, в процессе попав краем по своему повару, который почти вскарабкался на спину хозяина. Затем владелец подбежал к гостю и поклонился.

– Доброго вечера, мистер Саун. Прошу, присаживайтесь-то. Ваш столик как всегда готов. Сейчас и Алтыну скажу разогреть вам ужин, э-э-э.

– Сегодня я гуляю, у меня праздник, – промолвил гость, двигаясь в угол зала. – Поэтому сделай мне двойной.

– Будет сделано, мистер Саун. Будет сделано-то, э-э-э.

Пока посетитель устраивался на ужин, Ашот делал разные знаки нашим героям, чтобы те уже свалили из его кофейни. Когда мистер Саун повернулся к владельцу спиной, чтобы снять пиджак, Ашот повернулся к кучке незваных гостей, указал на дверь и послал воздушный поцелуй Яге. Та поймала его, кивнула и, забрав со столика карту, направилась к двери. Все остальные последовали за ней.

Глава 3. Шансов все меньше

1. Беженцы атакуют

Мефистофель: «Достойно гибели всё то, что существует»

(«Фауст».

Гете)

– Слушай, мальчик. Нам на тебя наплевать, ты утомил своим нытьем. Что-то не нравится, ступай, куда хочешь, – Яга быстро шла по улице, ловко увиливая от освободившейся от работы толпы. Затем подняла голову и указала куда-то наверх влево. – Вон там Центр по приему беженцев и мигрантов. Топай. Там тебя приголубят и накормят. Даже работу дадут. Тут таких любят.

– И пойду, – Сережа проследил взглядом за пальцем старухи. Затем посмотрел на Свету, которая шла за Лешим, возглавлявшим процессию.

 – Ты идешь?

Света обернулась, взяв старца за руку. Тот принял детскую ладонь, даже не посмотрев.

– Нет, мне здесь нравится. Необычно, – Света левой рукой показала куда-то вперед. – Тебе разве не интересно, что эта за «Задняя дверь»?

– Нет, я домой хочу, – пробурчал мальчик. – Там опасно и вообще.

Прохожий толкнул его и даже не обернулся извиниться, хотя на улицах уже почти никого не было. Смеркалось. Подросток остановился, на глазах вновь засияли ядрышки слез.

Печей стало гораздо меньше. Солнце устало раздавать всем пинков и медленно катилось в кроватку из грязных и рваных одеял облаков. Воздух медленно остывал, запахи из ресторанов и забегаловок растворялись в тишине улиц и закоулков, ловя в свои сети одних и вынуждая ругаться от своей красоты многих остальных.

«Ты идешь?», – спросила старуха подростка. Для этого она даже не остановилась, лишь только замедлила шаг.

«Нет. Я пойду в Центр по приему беженцев».