Год Крысы

Есть возможность поприсутствовать?

– А у вас Телеграма нет?

– Чего нету? – не расслышал я.

– Телеграма. Или Вконтакте? Может, другого мессенджера?

– Нет, ничего нет. Давайте на почту.

– Конечно, Евгений. Завтра утром репетиция вроде, в десять утра, если я не ошибаюсь. Константин будет тоже, он очень хотел бы с вами познакомиться.

– Я не из Екатеринбурга, Виктория, – признался я. – В Ельцин-центре не был.

– Да? Странно, просто Виктор всю жизнь живет в Екатеринбурге.

– Ага, конечно, – мне стало по-садистски смешно. Может, стоило рассказать ей, как мы с Виктором бегали по омскому лесу голые одной невыносимо холодной зимой, наевшись галлюциногенных грибов, после которых он стал тем, кем является? Екатеринбург его красил намного больше, чем он то место, где жил ранее.

– Хотите, я вам сценарий пришлю? Или видео с репетиции? – переспросила она.

– Как называется-то постановка?

– «Бесконечный поток», – гордо ответила она, будто сама придумала его.

– Ага, – название мне сразу не понравилось. – Присылайте.

– То есть вы не против, чтобы ваша музыка использовалась во время выступлений?

– Мне надо своими глазами увидеть, прежде чем дать ответ. Всего доброго.

Как бы сильно я ни сопротивлялся этому чувству – когда кому-то нравится то, что ты делаешь – окончательно я от него избавиться не мог. Всегда приятны одобрительные слова, даже если их произносит какой-то обрыган или зазнавшийся пес.

Я пережил то ничтожное ощущение, что принято называть «комплексом самозванца». Во мне сомнения нет, уже лет как десять, и никогда более не будет. Нравится ли сотрудникам Ельцин-центра или не нравится – мне было все равно. Мне сейчас все равно. И мне будет все равно. Не стоит терять сноровку и хлопать глазками на ласки этих хищников неотесанных. Как бы модно они ни одевались, и сколько бы книг на полках ни стояло – искусством они никогда не жили. Посмотрим, что они там насочиняли в своих либеральных хоромах.

В своем городе я чувствовал себя чужим. Ничего я о нем не знал. Я больше не был молод, чтобы интересоваться миром вокруг, но недостаточно стар, чтобы захотеть местность вокруг себя преображать. Какой была, такой пусть и остается, не моя эта забота. Волновало меня только одно – будущее Кирюхи, моего первенца и единственного сына.