По ту сторону палаты

– Ну вот, готово! Похоже? Так она выглядит?

– Да, так… Спасибо большое… Вот так…

Мужчина рассеянно смотрел на схематично нарисованную женщину. Затем взгляд его устремился в окно, за которым кружились огромные снежные хлопья, поблёскивая и переливаясь на солнце. Он что-то тихонько и бессвязно пробормотал, затем закрыл глаза и провалился в полуденную дремоту.

«Осси»[3 - Ossi (нем.) – национальное прозвище Восточных немцев, Wessi – Западных немцев (прим. автора)]

– О, а я знаю немного русский! – довольно улыбается мне наш новый пациент, г-н Андреас Шнайдер.

Он приподнимается на постели, прищуривает глаза и бодро изрекает по-русски:

– Добруий дьен! Как ваши дьела?

Шнайдер чеканит слова с так любимым мною строгим немецким акцентом. Я вспоминаю, как впервые услышал его от своих товарищей из Дрездена, а затем – из уст худощавого сотрудника, принимающего мои документы в консульстве. Он долго буравил меня своими холодными голубыми глазами, глядя поверх сдвинутых на кончик носа очков, и я уже совсем было съёжился под его суровым взглядом.

Внезапно лучистые морщинки разбежались в уголках его глаз, он дружелюбно улыбнулся и что-то пошутил. Я тогда его не очень-то понял, но взгляд его показался мне вдруг совсем не холодным, а напротив, живым и весёлым. Эх, старая добрая осень 2018-го!..

Я отвечаю Шнайдеру, что дела у меня хорошо и спрашиваю, где он научился русскому.

– Йа училь ф школье. Шесц льет! – гордо изрекает Шнайдер.

Он рассказывает о своём детстве в ГДР, затем говорит, что у него жена из Казахстана, и что он несколько раз бывал в Петербурге.

Хвалит город и, конечно, заговорщическим шёпотом повествует, как пил с «товарисчем» водку.

Шнайдер говорит неторопливо, спокойно и как-то душевно. Совпадение или нет, но мои дрезденские знакомые обладают той же манерой разговора и умеют вести долгие сердечные беседы.

Глаза моего восточного пациента весело блестят, а на лице играет лёгкая улыбка. Шнайдер улыбается, и улыбается искренне. Это почти всегда можно заметить по глазам: улыбка вежливости не делает взгляд тёплым.

Я обещаю Шнайдеру заглянуть к нему попозже и снова отправляюсь работать. Всякий раз, когда я прохожу мимо его палаты, Шнайдер дружелюбно кивает мне, улыбается и иногда говорит что-то по-русски. В нём удивительным образом чувствуется что-то близкое, что-то «своё», что-то… родное.

Stubenhocker[4 - Stubenhocker (нем., разг.) – домосед (прим. автора)]

Я стоял с Милли около входа в клинику.