Заключённый в России

Дед малыша начинал свою карьеру в НКВД и далее служил по той же части; отец также боролся с внутренним врагом, и в конце концов обосновался в Следственном Комитете. Он был непререкаемым авторитетом для нашего пацанёнка. Немудрено, что, глядя на отца, мальчишка очень хотел стать милиционером. Они регулярно смотрели вместе ментовские сериалы, и частенько отец восклицал: «Во молодежь пошла!» При этом он трепал сына за плечо и глядел на него с надеждой.

Нашего героя звали Джонни [имя изменено].

Помимо найденного погона, Джонни очень любил нагрудные, в том числе наградные, знаки отца. Но к ним доступ был предельно ясно ограничен: отец строго-настрого запрещал Джонни лазить в его письменный стол, а ордена, медали и прочие интересные штуки вообще были заперты в самом нижнем ящике.

Мальчик рос, и ценность найденного погона со звёздочками росла вместе с ним. К совершеннолетию Джонни с восхищением уяснил себе таинственную и поразительную мысль о том, что менты – это бандиты, а бандиты – это и есть менты.

Эти фразы часто звучали на кухне в различных вариациях и запомнились ему как непреложные, реальные истины. Отец и его сослуживцы не раз использовали их в своих разговорах. Часто можно было услышать такие реплики:

? Да срал я на этот закон! Я и есть закон! Что я в протоколе напишу, так и будет!

? Представляешь, этот придурок что-то там вякал про какие-то права! Вот урод! Я его быстро дубинкой угомонил!

? Не-е, братан! Работают пусть всякие упыри! Пускай работают и платят, суки, налоги! Вот мы с тобой ? менты, и нам ничего не будет! Главное – не борзеть! Наливай!

? Какая, на хрен, тригонометрия! Какой, мля, Географический диктант! Ты чё, дебил? Тоже мне, профессор!

? Грёбаный йод! Опять завтра с бодуна ехать на эти сраные следственные мероприятия.

– Слыхал, чё президент сказал?! Власть должна быть сильной!

– АУЕ!

– Урур?!

? За Путина!

Воспитание Джонни получил соответствующее.

Его мать была тихой, незаметной женщиной.

Милиция была переименована в полицию. По этому поводу был устроен грандиозный праздник, в котором Джонни принимал активное участие: лихое грубоватое веселье отца и его друзей в тот день завораживало юношу до трепета. Уверенность, с которой отец смотрел в завтрашний день, ещё больше утверждала в Джонни намерение стать таким же.

В школе Джонни был твёрдым троечником и с презрением относился к отличникам.