Пассажир без багажа

Договорились, что поминки устроят все-таки у Вари. От кладбища до Жуковского было далековато. Женщины обсуждали, на сколько человек готовить и кого просить этим заняться. О скандале не упоминали. Можно было подумать, что Изабелла Степановна забыла о своей горькой обиде, но Варя на это не надеялась.

– Сейчас ей просто деваться некуда, – мрачно сказала она, когда мать повесила трубку. – Да еще, наверняка, радуется, что все расходы и хлопоты мы взяли на себя.

– Да как можно такому радоваться? – не поверила ей мать.

 – У нее же сын погиб!

– Уверяю тебя, – жестко ответила Варя. – Она еще не раз напомнит нам про дачу. Сейчас просто неподходящее время.

Накануне похорон родители остались у нее ночевать. Вставать на другой день нужно было рано. Варя завела два будильника – для себя и для родителей, чтобы точно кто-нибудь проснулся. Она лежала в темноте, прислушиваясь к тому, как в другой комнате раздается невнятное бормотание. Родители что-то обсуждали. Потом заскрипела балконная дверь – отец вышел покурить.

Все это что-то ей напоминало. Она даже припомнила, что именно. Ночь накануне ее свадьбы.

Тогда тоже завели все будильники, какие нашлись в доме, – нельзя же проспать такое событие. И так же не спалось отцу, он всю ночь бегал на балкон, курил. И о чем-то переговаривался с матерью. А где-то в полпервого ночи зазвонил телефон – это был Андрей. С Варей он говорить не стал, что-то обсуждал с ее матерью. Наутро оказалось – консультировался, какие цветы предпочитает его невеста – лилии или розы? «Лилии были дивные, – вспомнила Варя.

 – Они так пахли, что я заплакала от счастья. Их было штук двадцать, огромный букет. В брачную ночь пришлось выставить их на балкон – от запаха кружилась голова, сердце замирало… Дивные цветы… Плохо только, что на второй день они начинают пахнуть совсем по-другому. Как ни ужасно, но они тогда отдают мертвечиной».

Зазвонил телефон. Варю так и подбросило, она зажгла свет, взглянула на часы. Половина двенадцатого! То же самое время! Она услышала тревожный голос матери:

– Варя, спи, я возьму.

Это Изабелла, насчет поминок. Сейчас, где тапочки… Да, алло? – Мать осеклась. – Кого? Минутку…

– Меня? – Варя уже стояла рядом, вырывая у нее трубку. Прижав ее к уху, она услышала уже знакомый, протяжный детский голосок.

– Это ты-ы? – пропел голосок. – А что ты делаешь?

– Кто говорит? – как можно тверже спросила она. – Кто это?

В трубке хихикнули. Звук был настолько мерзким, издевательским, что ей стало дурно.