Поход на полночь. Александр Невский

Откуда им, припасам, быть?! Новгород-то и всегда привезенными харчами кормился, жил с торговли. А тут началось такое ненастье, то дожди бесконечные, но чуть не посредине лета – мороз. Пресекся подвоз хлеба и всего съестного, потому настал голод по всей земле до Киева.

Дальше стало еще хуже! С голоду пошли в городе поджоги да мятежи!

Началось, как только князь Ярослав с дружиной ушел. Да если бы и остался – вряд ли дружина смогла бы крамолу остановить. Народ с голоду ополоумел. Каждый городской конец, а было их пять, злобился на другой, и зарился на достаток его.

Каждый горожанин подозревал соседа в сокрытии пропитания. Священство, само умирая с голоду – иные из причта так за службой и умирали, увещевало горожан, да их никто не слушал!

Только раз, ранним утром, проехали они из княжеского городища в Святую Софию – на всю жизнь страха набрались. Тишина, поистине мертвая, стояла на улицах, где совсем недавно еще толпился народ.

– И скотина не мычит, не блеет… – прошептал тогда Федор, – всю порезали-приели.

– Кака там скотина! – сказал ехавший обочь с обнаженным мечом гридень, – Ни одной лошади нет!

И верно! Странно слышался отзвук копытного стука по деревянной городской мостовой.

– Видал! Видал! – стал он указывать мечом на сгоревшие провалы усадеб, – простая чадь именитых режет, да домы их поджигает.

– Ты сюды глянь! – сказал другой дружинник, – Вона…. Александр с ужасом увидел голый труп человека, без ног. – Видал – ноги отрезали и ягодицы! Мертвечину жрут!

– Да ну! Эт собаки!

– Да собак-то уж всех приели! Каки там собаки! Уж всех собак и кошек извели…

Ближе к Софии неубранные трупы на улицах стали попадаться чаще.

Двое монахов забрасывали их будто дрова на тележку, с которой уже торчали руки и ноги мертвецов.

– Чего медленно убираете! – рявкнул на них дружинник, – Растеплеет – мор от мертвяков пойдет.

– Не поспеваем, – смиренно сказал инок, подняв на всадников черные провалы глазниц. Все лицо-то у него было, будто череп кожей тонкой обтянутый: – уж четвертую скудельницу трупом наполняем… Уж тыщ с тридцать схоронили…

Накрыв трупы рядном, монахи медленно поволокли телегу вдоль по улице.

– Видал! – прошептал Федор, – И сами-то наземь не валятся оттого, что за телегу держатся…

Вроде тогда они в Софии и службу не стояли. Приложились к иконам, да и назад поскорей. Потому загудел набат, и воины охраны заторопили княжичей обратно, под защиту стен княжеского городища.

– Тимофей, – позвал князь Александр пономаря.