Поход на полночь. Александр Невский

Однако старший боярин – в плечах широкий, со шрамом через все лицо – заметил, вздохнув:

– Войско на войско – чего не ратиться! Милое дело! От медведя-то можно и рогатиной оборониться, ишо и шкуру, мясо да сало его на потребу себе взять, а ты вон от осиного роя оборонись!

– Верно, верно… – закивали бояре, – Литва, что ни год, со всех сторон язвит! Селища все как есть зорит! Не успеешь опомниться, а уж селище на дым пущено, а смерды и бабы с детишками все в полон угнаны!

– Верно, верно! Пожар да комар – не знаешь, что и хужее!

– Это уж, честные бояре, – сказал Ярослав, – уж, как не крути – ваша забота! Литвак большой ратью не ходит, и князей, с кем мир по правде сотворить можно, не имеет! Нынче – литовский князь, иной и крестное целование возьмет, а не успеет восвояси воротиться – его уж и на ножи посадили, не то еще как башку отвернули! С кем мир творить, когда в литваках закона нет?

– Каждую вотчину не оборонить! Где столько воев набраться?! Да и, поди знай, откудова какой разбойник ударит! Оне ж как волки ходят, за каждым кустом сторожат – загалдели старшие дружинники.

 – От Литвы разорение пуще немцев!

– Эх, князь, кабы с полочанами купно, заедино на литву ударить, так и разнести их гнездо осиное напрочь!

– Ага! Хороша дубина вспроти медведя, а вспроти комариной тучи хоть в доспех хитростный рядись – толку не будет! – усмехнулся боярин со шрамом.

– Дайте срок, ребятушки, и на литву окорот найдем, – сказал Ярослав и как-то искоса, весело глянул на Александра.

Княжич поймал этот отцовский взгляд, запомнил, но не понял, почему на него так отец посмотрел! А спросить не решился. Да и как спросить? О чем? Неловко.

Зиму дожили в спокойствии. Приезжали от рыцарей посланцы, привезли выкуп за пленных и подписали мир, на всех условиях князя Ярослава.

Александр во всех переговорах сидел рядом с отцом. Говорили и по-немецки, и по-шведски, поскольку и тем и другим языком оба владели.

Но все пункты договора обсуждали через толмачей и только по-русски, дабы новгородцы князей в сговоре с немцами не заподозрили. Разумеется, это была во многом пустая формальность, торговые люди новгородские германское наречие разумели почти все. Но по-русски говорили, чтобы пустые разговоры в простом народе не пошли.

– Оно, конечно, – говорил Александру отец, когда они остались вдвоем в домашней палате, скинув тяжелые кафтаны и собольи шапки.