Поздняя осень любви

Не говоря ни слова, тот начал хлопать их по оттопыренным карманам, а когда извлек две бутылки портвейна, прорычал, брызгая слюной:

– Переодеться, гражданскую одежду сдать! И марш к забору – копать яму! Включаю штрафные санкции, кобели!

Он, резко развернувшись, вышел с проходной и направился в казарму, неся бутылки в руках как две гранаты.

С гражданской одеждой пришлось распрощаться. Через пятнадцать минут Александр с Казбеком стояли у забора в форме и с лопатами в руках. Прапорщик Борисенко обрисовал им фронт работ, все ещё полыхая яростью.

– Отсюда и до забора, – показал он, – и чтобы глубина была такой, чтобы вы оба в эту яму поместились!

Переглянувшись, ребята принялись за работу. Они не успели снять и слой дерна, как небо нахмурилось и начал накрапывать противный мелкий дождь, который вскоре сменился ливнем. Струи дождя хлестали их по щекам, вода лилась за шиворот, земля под ногами быстро превратилась в скользкое месиво. Прапорщик, который сначала ехидно наблюдал за ними, укутавшись в плащ-палатку, скоро не выдержал и ушел в казарму, напоследок заявив:

– Пока не докопаете – отбоя не будет! Иначе под трибунал отдам! Через час приду – проверю!

Он ушел в теплую казарму, где приветливо горел свет, а приятели, на которых не было и сухой нитки, продолжили копать.

Наконец яма была готова. Приятели, мокрые и грязные, как черти, уселись на её краю. Сашка достал из носка давно согревшуюся бутылочку коньяка, и они, сидя под непрекращающимся дождем, распили её из горла, передавая друг другу.

«Любо, братцы, любо,

Любо, братцы, жить…!»

– разнеслось над спящей воинской частью. Казбек пел с заметным акцентом, иногда забывая или путая слова. Но Саня пел звонко, хорошо поставленным голосом.

На звуки песни из казармы выскочил взъерошенный Борисенко.

– Ах вы, мать вашу! – заорал он. – Черти! Давайте тогда закапывайте, что нарыли!

Они опять взялись за лопаты. В казарму «штрафники» вернулись только под утро. Грязные, мокрые и уставшие.

С трудом сбросили с себя форму и упали на кровати.

* * *

Через два дня после ужина в роту позвонил дневальный и позвал Александра к телефону.

– Тебя здесь девушка спрашивает, – с легким смешком объявил дневальный.

– Красивая? – подстроился под его тон Саша.

Хотя он был сильно удивлен и никак не мог представить, кто его мог спрашивать.

– Красивая, – подтвердил дневальный. – Ты идешь? Или мне с ней поближе познакомиться?

– Иду, – ответил Саша.