По метеоусловиям Таймыра

 – Заправьтесь, и обратитесь, как положено.

Лицо взводного покраснело, он опустил глаза, поправил гимнастерку под ремнём, подобрался и неловко вскинул руку:

– Товарищ майор, командир третьего взвода второй роты лейтенант Кирилов. Какие будут приказания?

Комбат поморщился.

– Идите к взводу и ждите.

– Есть.

Кирилов резко повернулся и трусцой побежал к своей машине, чувствуя спиной презрительный взгляд.

…К вечеру расставили палатки. Их ровная линия прострочила брезентовыми куполами низину между двумя сопками.

Задымила полевая кухня.

Со списком в руках Кирилов обошёл палатки третьего взвода, знакомясь с личным составом. Это были люди различных профессий в возрасте от двадцати до пятидесяти лет, для которых на полтора месяца он становился командиром и которые, независимо от возраста, характеров и гражданских должностей, на этот же месяц становились его подчинёнными.

– Товарищ лейтенант, ещё бы матрасик, – попросил папаша, который, как уже знал Кирилов, был механизатором Владимиром Степановичем Щетининым.

 – У меня радикулит, а от земли всё-таки тянет.

– Я узнаю, – пообещал взводный.

– Нам бы ещё водочки, – сказал Стеклов, тот самый, которого комбат приказал переобмундировать. – Как положено по прибытию. – И с насмешкой посмотрел на Кирилова.

– У меня нет, – растерялся тот. – Я спрошу, и, если положено, принесу.

– Вот это дело, взводный, вот это по-нашему.

Пока солдаты строились на ужин, Кирилов тихо спросил у ротного, старшего лейтенанта Горбунца, на гражданке – старшего научного сотрудника, отслужившего в своё время действительную, о водке.

Тот по-товарищески посоветовал интеллигентскую мягкотелость на полтора месяца оставить.

– Держи их на дистанции, – сказал Горбунец, – иначе сам за водкой бегать будешь.

– Постараюсь, – пообещал Кирилов.

После ужина опять построили всех на проверку.

Комбат сам обошёл все роты, отсутствующих записал в книжечку, пообещав приплюсовать к их службе ещё сорок дней, и скомандовал отбой.

…Проснулся Кирилов от близкого гудения машины.

Казалось, мотор работал над самой головой и он, лёжа с открытыми глазами, долго ничего не мог понять.

Рядом зашевелился Григорьев, командир второго взвода, что-то невнятно сказал, сел на нары.

Приподнялся в своём углу ротный, выматерился вполголоса и стал натягивать штаны.

Кирилов в темноте нащупал сапоги, всунул босые ноги, вышел вслед за ротным.

Рядом с соседней палаткой, чуть не касаясь её колёсами, стоял «Урал».