По метеоусловиям Таймыра

– Врача надо, – подбежал Кирилов к комбату. – Приступ радикулита.

– Солдаты, твою их… Ищите эскулапа, он где-то позади… Постой, лейтенант, куда спешишь? Бери двух солдат, на шинель его и вниз, к медицинской машине. Приказываю отправить в госпиталь.

– Есть.

Наконец вытолкнули все машины и начали устанавливать палатки.

На склоне ставить их было неудобно, но комбат сверял глазом осевые колья и за завалившиеся углы спуску не давал.

Только глубокой ночью ровная улица палаток наконец-то ему понравилась и, выстроив батальон, он всё тем же утренним свежим голосом прокричал:

– Молодцы солдаты! Объявляю всем благодарность.

…Утром ничто не напоминало о дожде. Небо было чистое, прозрачное, без единого облака, и степь пахла сладко и густо. Отсюда она была видна далеко, почти до китайской границы, до того места, где дыбилась горной грядой и вдруг оказалась на удивление зелёной, с бусинками небольших озёр, рассыпанными вдоль долины. И солнце грело так, словно всю эту неделю копило тепло и вот теперь расплёскивало его по земле.

После завтрака был дан приказ поднять полы палаток, и лагерь стал напоминать строй мелких судёнышек с зарифлёнными парусами.

Комбат собрал офицеров в палатке первой роты. Ночевать он ездил домой, был в свежей рубашке, выгодно подчёркивающей его загорелое лицо.

– Поясню обстановку, товарищи офицеры. Об учениях ничего определённого сказать не могу… О дембеле тоже приказа не было.

Ставлю задачу: в ближайшие дни обучить личный состав некоторым воинским дисциплинам.

Устав, боевое оружие, политзанятия. Пособия сегодня подвезут. Командирам рот подготовить расписание занятий на неделю. Выполняйте.

Застелив степь вокруг палаток матрасами, одеялами и шинелями, личный состав загорал. Угловатые, мосластые, тяжёлые мужские тела белыми пятнами покрыли траву.

Кирилов, отойдя подальше в степь, последовал их примеру. У него был свободный от занятий час. На книжку устава он сложил одежду и, закрыв глаза, подставил лицо жарким лучам. От тепла тело заныло и ослабло.

Всё, что было вокруг, вне его, и то, что жило в нём, вдруг стало терять остроту и реальные очертания.

– Кирилов, – вдруг услыхал он. – Кирилов.

Над ним стоял Горбунец, одетый по всей форме. Он нервно мял в пальцах папиросу и смотрел в сторону.

– Я попрошу тебя, собери роту и почитай им устав. Или просто посидите в кружке. Понимаешь… плохо у меня с женой, трудно ей…

И он, махнув рукой, побрёл дальше в степь, подтянутый, прямой, как на параде.