Провинциалы. Книга 4. Неестественный отбор

В кабинете под взглядами сослуживцев очистил ящики своего стола и, сложив личные вещи в старый коричневый портфель, который позаимствовал у коллеги, охотно избавившегося от надоевшей и уже ненужной, но все же чем-то дорогой вещи, зашел к Пабловскому.

Тот поднял глаза от объемистой папки, мимоходом прикрыл ее лежащей на краю стола газетой, словно не замечая постной физиономии Черникова, бодро отрапортовал:

– С завтрашнего дня ждет тебя, Борис Иванович, переделкинская творческая атмосфера. – Подождал проявления радости, но Черников лишь поджал губы.

 – А также коллеги по перу… – Не так бодро, но все же выговорил заготовленное: – Есть там, с кем вечера коротать?

– Найдется, – отозвался Черников, осмысливая такой поворот и передумывая высказывать все, что хотелось, по поводу деятельности руководимого Глебом учреждения. Уточнил: – В Дом творчества?

– В он самый… И отдыхай, сколько заблагорассудится. Один срок уже оплачен…

Лицо Черникова потемнело.

– Извини, Борис Иванович, я имел ввиду курс или, как там, путевку…

– Да ничего… Однако слово материально… Спасибо тебе за заботу… И что, могу прямо сейчас поехать?

– Можешь, только зачем? Посидим вечерком, – и всплеснул руками, что-то вспомнив.

 – Нет, не посидим… – Глянул на часы. – Я через шесть часов улетаю.

– Далеко? Надолго?

– В Магадан… – Усмехнулся. – По доброй воле… Между прочим, познакомлюсь со знаменитыми местами… Пока на неделю, а там как дела пойдут…

– Злодейства коммунистов изучать?

– И их тоже, – уклончиво отозвался Пабловский.

– Ну ладно, тогда я сегодня и отправлюсь… мотать срок, – отчего-то обиделся Черников, понимая, что это глупо, но не в силах сдержаться.

– Отдохни, Борис Иванович, – отстраненно произнес Глеб, смахивая газету с папки, которая явно хранила в себе какие-то секреты…

…Пабловский появился в Доме творчества через пару недель, когда Черников уже пресытился общением с себе подобными, крепко рассорившись с доброй половиной временных обитателей этого заповедного места, апологетами уходящего режима, и предпочитал теперь вместо дебатов неспешные прогулки по окрестностям или нечастые визиты к Фазилю Искандеру, с которым был знаком с той поры, как прочел в самиздатовском «Метрополе» «Пиры Валтасара» и не выдержал, напросился на встречу, собираясь написать очерк, но очерка не получилось, а проговорили они тогда допоздна и потом еще не раз встречались.

И когда он ожидал суда, Фазиль организовал публикацию его рассказа в солидном еженедельнике.