Провинциалы. Книга 4. Неестественный отбор

 – Есть что послушать… Такие люди: Сахаров, Собчак, Попов, Афанасьев… Интересно говорят…

– Вот именно, я рядом с ними себя студенткой чувствую, – призналась Затонская. – Приходится снова учиться. Ты понимаешь, нам выпало построить новое государство, в котором действительно будет свобода, демократия, возможность каждому реализовать инициативу… Не будет дефицита, КГБ, партийного аппарата…

– И меню в ресторане будет разнообразнее, – заметил Жовнер, принимаясь за антрекот.

Но она словно не услышала, еще какое-то время, горя глазами, расписывала замечательное будущее.

В ожидании кофе закурили, думая каждый о своем и понимая, что тем для продолжения разговора больше нет – у каждого давно уже своя жизненная орбита.

– Муж, сын здесь? – прервал паузу Жовнер.

– Сын со мной, студент, в МГУ на журфаке учится. А муж остался…

Он хотел уточнить, не разошлись ли, но не стал. Захочет, сама скажет.

– Как там Мащенко поживает?

– Олег теперь заместитель редактора партийной газеты. Он был моим доверенным лицом.

Только вот никак от коммунистической идеи не откажется. Мы с ним последнее время, как встретимся, больше спорим, чем обмениваемся мыслями.

– Изменился внешне?

– Солидный стал… Ну, а серьезным он всегда был…

– А Степаненко?

– Давно не слышала о нем ничего. Может, уже здесь, в Москве, – неохотно отозвалась она. Помолчала. Потом продолжила: – Думаю, где-нибудь здесь. Каким бы человеком он ни был, а журналист талантливый, этого не отнимешь.

Зависла пауза, словно вспомнили о покойнике.

Сашка подумал, что, может быть, сейчас стоит, наконец, выдать их с Андреем тайну, объяснить Затонской, что тот совсем не подлец, не обычный стукач. Он уже нашел первую фразу, с которой хотел начать непростое признание их тайны на двоих, но тут вспомнил, что хотя на дворе девяностые и многое изменилось, КГБ остался и продолжает функционировать.

Недавно сам в этом убедился, когда его вдруг на улице перехватили двое неприметных мужчин, усадили в машину и, представившись сотрудниками этого ведомства, стали деликатно, но настойчиво расспрашивать о его бывшем партнере Гукове.

Что он мог рассказать? После разделения общего дела они практически не общались, хотя при встречах дружески здоровались и обменивались пожеланиями успеха.

Знал только, что Азамат болезненно воспринял войну в Абхазии и имел какие-то отношения с добровольцами, сам часто выезжал в Сухуми, был знаком с большими шишками. Так и сказал.