День полнолуния

– Кто-то пострадал? Из мирного населения, да?

Глаза мои уже привыкли к темноте, и я видела, как Тимур тяжело дернул плечами и снова потянулся к бутылке.

– Да… Девчонка соседская, шестнадцать лет. Испугалась, запаниковала, выбежала из дома и попала под огонь. Допустимые потери…

Он глухо рассмеялся, и смех этот странным зловещим звуком прокатился по темной комнате. Я невольно передернула плечами.

– Тимур, давай включим свет, – предложила я.

Но он в темноте перехватил меня, сжал запястье горячей ладонью.

– Не надо!

Его прикосновение обожгло кожу, и вверх по руке побежали покалывающие электрические разряды. Но он тут же разжал ладонь и продолжил негромко:

– Не нужно света. Так… Так лучше.

– Хорошо, – согласилась я и покладисто подсела к столу.

Снова пригубила виски из своего стакана. Нужно было что-то сказать, как-то поддержать Тимура. Я ведь понимала, что сегодняшнее происшествие зацепило его не просто само по себе. Оно вызвало в его памяти крайне болезненные ассоциации.

– Тимур, ты ничего не мог сделать, – осторожно начала я. – Так бывает, это ужасно, больно, но неизбежно. Твои люди обезвредили группу бандитов, из-за которых такие девчонки гибли десятками. Вы предотвратили куда большие потери…

– Цифры, цифры…. Больше, меньше… – бессвязно отозвался он. – Ира, я про это все знаю, могу целую диссертацию написать. Суть в том, что за каждой цифрой стоит живой человек. Это чья-то дочь, сестра… невеста…

Не совсем понимая, что делаю, движимая только желанием быть ближе, помочь этому могучему сдержанному человеку, с которого внезапно слетела привычная маска, я поднялась, обогнула стол и подошла к Тимуру вплотную.

Я впервые в жизни видела его таким уязвимым, это трогало до глубины души. Мне казалось, я будто всем нутром чувствую мучающую его боль. Как же мне хотелось сказать ему, что в тот самый страшный и в то же время определивший все момент его жизни он был не один. Что я, я была рядом с ним. Что я тоже видела убитую Фатиму, лежащую у каменных развалин, словно хрупкий надломленный цветок. Что я понимаю, что он оплакивает, и оплакиваю это вместе с ним. Но было нельзя. И потому я просто прикоснулась рукой к его плечу, наклонилась, и он вдруг подался ко мне, уткнулся лицом в шею и замер.

Это было так неожиданно, так не вязалось с нашими привычными образами, с устоявшимися между нами отношениями.