Под небом Стамбула

– Мальчики мои, – всплакнула мать, обнимая их и прижимая к себе две головы, светлую и темную. – До свидания, мальчики мои! Простите меня. Живите дружно!

– Пока, мама! – Алеша поцеловал ее в щеку.

Леня же, ничего не понимая, выдержал материнские объятия и с облегчением отстранился.

Дверь захлопнулась, машина резко развернулась и выехала со двора. Братья медленно двинулись к дому.

– Уехала, – с грустью констатировал Алеша и тут же добавил: – Ой, что завтра будет… Подумать страшно!

Леня промычал что-то неопределенное и прошел в свою комнату.

Ему не было никакого дела до того, что будет завтра. До него еще нужно дожить.

* * *

Из сбивчивого рассказа Алеши следующим утром и невнятной ругани Валентины Васильевны, возлежавшей в спальне с холодным компрессом на голове, Леня уяснил следующее. Последний материнский ухажер, Аркадий Петрович, имя которого так часто звучало в доме последние полгода, вчера вечером отбыл торгпредом в Польшу. Лариса отправилась вместе с ним в качестве законной супруги.

Сделала она это тайно, чтобы избежать неминуемого скандала с властной старухой. Проснувшись утром, Валентина Васильевна обнаружила на столе записку, начинавшуюся словами: «Мама, когда ты прочтешь это письмо…» Однако оказалось, что это не сообщение о задуманном суициде, а прощальное письмо. Лариса просила простить ее и пожелать ей счастья, а матери вверяла заботу о своих взрослых детях.

– Ну ладно, бабуля, не расстраивайся так, – примирительно говорил Алеша, гладя ее по руке.

 – Что, мы без нее не проживем? Мы с Ленькой уже взрослые.

– Да как мы проживем-то на мою пенсию? – Валентина Васильевна приподнялась на кровати, воинственно потрясая сжатым кулаком. – Ты школьник еще, потом в институт пойдешь… На стипендию много не накушаешь. А этот… – она махнула рукой в сторону Леонида. – Только и знает, что по кабакам шляться. Помощи никакой… Ох, плохо мне! Ой, сердце.

– Бабушка, успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не случилось. Ни о чем не беспокойся.

С сегодняшнего дня я поступаю на тренерскую работу, – спокойно объявил Леня. – И Алешкой сам займусь. Он у меня строем будет ходить и честь отдавать.

– Сам ты строем ходить будешь, – заулыбался Алеша, видя, что скандал постепенно улегся.

– Ленечка! Хороший мой мальчик.

Старуха притянула к себе голову Леонида и поцеловала его в лоб.

Леня медленно шел по тротуару, кусая мороженое в размокшем вафельном стаканчике. Нужно собраться с мыслями.