Кавказский синдром

Присмотрелся и разглядел в идущем первым человеке капитана Киреева. За ним, отставая всего на пару шагов, двигался Мага. «Что же это они делают? – не понял Мовлади. – Там – шестьсот метров вверх, а на самом верху – духи». Затаив дыхание, он ждал. Прошло две-три минуты. И вдруг над кромкой взлетели тела духов, казавшиеся крохотными с такого расстояния. В спецназе подобный прием назывался «поводить за салом».

Тут его и накрыло. Сколько раз снилось потом, как завыла мина и обрушилась жаркой, тяжелой и вязкой волной. А за ней последовала невыносимая боль.

Растеклась по всему телу.

Как несли бегом по бетонке, как тащили носилки, и перебрасывали на стол – он не помнил. Помнил только резкий запах дезинфекции, яркий пронизывающий до позвоночника свет в лицо. Успел разглядеть хирурга в белом халате – и все снова проваливалось в туман. Красный, плотный, душный…

А когда очнулся – над ним улыбалось лицо Маги. Тот был целехонек – повезло! Мага достал из кармана пачку «Партагас», вскрыл – и привычно, не глядя, переложил сигареты фильтром вниз: чтобы не пачкать пальцами.

– Дай закурить – еле слышно прохрипел Мовлади. Но друг расслышал, и торопливо сунул ему сигарету в рот, поднес зажигалку.

И сказал, наклонившись:

– Ну что, герой? Долечиваться в Союз поедешь? Рад небось?

На этом месте Мовлади всегда просыпался. Вот и сейчас, открыл глаза и не сразу понял, где находится. Чистая, прибранная комната. На стене, на книжных полках раритетные издания Корана. Пахнет теплым домашним хлебом. Мовлади сел на постели, помотал головой, отгоняя сон.

Вспомнил, что гостит у родни в старом доме, в поселке Войково недалеко от центра Грозного. Он приехал сюда две недели назад – едва сумел проникнуть на территорию охваченной войной республики, помог дипломатический паспорт. Приехал, чтобы в тысячный раз попробовать уговорить отца уехать вместе с ним.

Едва обосновавшись за границей, он стал просить родителей перебраться к нему. Хотел показать им, что есть на свете и другая жизнь – мирная, спокойная, наполненная уверенностью в завтрашнем дне.

Но отец с матерью ни в какую не соглашались, возражали – здесь наш дом, здесь могилы наших предков, и Зарина недавно вышла замуж, как мы ее оставим? Да и война ведь уже кончилась, жизнь постепенно восстанавливается? И все-таки он не терял надежды, что сможет их переубедить.

И вот матери уже не было, и снова шла война.

Мовлади чувствовал только, как глубоко внутри закипает ярость. И страх – за близких, за отца, за Зарину.