Кавказский синдром

Проснулся и заплакал племянник, сын Зарины, наверху, на втором этаже дома. Но мать быстро успокоила его, взяла на руки, и стала у окна – смотреть как брат собирается в дорогу, как садится за руль. Он не оглянулся. А она долго смотрела ему вслед. И ребенок смотрел на удаляющиеся габариты машины, пока не пропали они за поворотом улицы, ведущей вниз, в долину.

Как добрался он запомнил плохо – старался гнать по возможности, однако, дороги не чинили еще с Брежневских времен, и ему приходилось часто сбрасывать темп. И вспоминалось, как отец учил его водить.

Собственно, всему, что он умел в жизни, научил его отец.

Отец. Зелимхан Рамзанович… Еще не старый по чеченским меркам мужчина – ему не было и шестидесяти. Продолжал работать директором школы, в которой учительствовал всю жизнь. Человек, родившийся в телячьем вагоне, под равнодушный стук колес, на пути в далекий Казахстан. Человек, сумевший не только выучиться сам, но и давший образование детям. Человек, говоривший и читавший свободно по-Русски, по-Арабски, по-Немецки…

На въезде в Грозный Мовлади остановил патруль.

Махнули автоматом – выходи. Он подчинился, вышел. Молодые, еще совсем не обстрелянные солдатики и пьяный в дым прапорщик, еле ворочающий языком, настороженно осмотрели машину, документы. Вроде все в порядке – но… Словом, пришлось откупиться «полтинником».

Еще один блок-пост – уже в самом городе. Грузовик с кузовом, полным мешками с песком – и бетонные плиты, выстроенные как лабиринт. Чеченец в Натовском камуфляже и с ДШК махнул ему – стоять! Мовлади снова притормозил.

Парень подошел к окну.

– По какому делу едешь, брат?

– Беда у меня, отец умер…

– На все воля Аллаха. Покажи бумаги на машину, и проезжай…

Он снова вытащил документы. Человек с пулеметом махнул рукой, и грузовик откатился, открывая проход между плитами. Мовлади медленно тронулся, услышав через опущенное окно:

– Дала йалсманин хьаша войла цунах. Дала геч дойла цуьнан къиношан. Амин.

Он и узнавал, и не узнавал родной город. В голове мелькнула странная мысль: до чего же похоже на Афган.

Кабул 87-го: установки «Град» и танковые 152-мм орудия работают по городским домам, а в ответ летят ПТУРСы и гранаты. И запах стоит страшный, вязкий, неотступный, запах – горелого гнилого мяса, нефтяного дыма, дизельного выхлопа, ржавого металла. Словно преисподняя вывернулась наизнанку, и изрыгнула все это…

На той улице, где недавно еще цвели сады и играли дети, сейчас остались только обломки разбомбленных домов.