Кавказский синдром

Кавказский синдром

Ольга Юрьевна Карпович

«Са дог ду хьо», – говорит своей возлюбленной красавец Мовлади, что по-чеченски означает: «Я люблю тебя». И, вроде бы, такие простые слова, но за ними кроется кровавая бездна, страх, война, заминированное здание театра, ни в чем не повинные заложники: дети, старики, обычные зрители спектакля.

Он – чеченец, бывший военный, которого междоусобная война перекинула на сторону ваххабитов, а она – единственная дочь российского генерала ФСБ. Между ними ничего общего быть не может, кроме этих простых слов «Я люблю тебя».

«Кавказский синдром» – один из самых откровенных романов о Чеченской войне. В нем – необычный авторский взгляд, взгляд изнутри. Но это роман не только о внешней войне, но и о внутренней: мы видим изнурительную борьбу героя с самим собой. Это роман о правде, которая всегда побеждает. Какая бы она ни была. Пусть даже самая горькая.

В книге присутствует нецензурная брань!

Карпович Ольга

Кавказский синдром

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри.

Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить

1. Москва. Август 2001. Здание театра.

По старинному зданию Московского Драматического театра заливисто прокатился звонок. Он зазвенел над зрительным залом, задребезжал над толкавшейся в буфете толпой, донесся до куривших в антракте у входа, пробежал по белым мраморным лестницам.

Посетители начали стекаться в зал. Молоденькая учительница в очках, с выбивавшимися из пучка на затылке легкими пушистыми прядями, порхала вокруг своих восьмиклассников. Голубые рукава ее нарядной блузки трепыхались, как крылья стрекозы. Тяжело протопал краснолицый толстяк и, кряхтя, удобно устроился в заднем ряду. Он привел на спектакль жену-театралку, сам же намеревался честно проспать все второе действие, как только что продремал первое.

Протиснулась между рядов кресел молодая пара, чинно прошествовали на свои места отглаженные, накрахмалекродлонные по случаю культурного мероприятия старик и старушка. В центре зала расселась по своим местам группа бывших Советских граждан, а ныне – обладателей светло-голубых Израильских паспортов, приехавших с «исторической родины на доисторическую» как туристы – полечиться от ностальгии.