Маринка

Осмотрела бабушку, пощупала ногу и сказала:

– На перелом шейки бедра похоже. В больницу надо вам. Одна не справитесь.

Клавдия Ивановна засуетилась:

– Дуся, не переживай. Маринку досмотрю. А ты лечись.

Евдокия Петровна покидала свой дом с тяжелым сердцем.

***

Людмила приехала на третий день. Она появилась на пороге дома Клавдии Ивановны румяная, веселая.

– Где тут моя доченька? Как она поживает?

Маринка спряталась за Клавдию и тихонько наблюдала: что же будет?

– Здравствуй, Людмила, садись.

Хорошо поживает твоя дочка, а ты вот что-то к ней не торопишься.

– Так работаю я, тетя Клава, вот на неделю отпросилась, по семейным обстоятельствам отпуск получила. И сразу приехала.

– За неделю дела не делаются, – строго сказала Клавдия Ивановна, – бабушка на ноги не встанет. Дальше что делать будешь?

– Там посмотрим, – отрезала Людмила. – Собирайся, Маринка, домой пойдем.

– Ты сначала дом-то протопи. Он три дня холодный стоит, а потом ребенка дергай.

Люда хотела что-то ответить, а потом махнула рукой и ушла.

Взвился дымок над домом бабушки Дуси, Людмила разложила гостинцы на столе и стала поджидать Маринку. Но дочка не торопилась.

– Бабушка Клава, можно я у тебя останусь? Не хочу к маме, я боюсь.

– Чего ты боишься, глупая? Это же мама твоя. Смотри, как она соскучилась! Приехала, гостинцев тебе привезла, подарков. Пойдем вместе смотреть.

– А потом обратно к тебе?

– Посмотрим, Маринка, посмотрим.

Поздно вечером, уложив Маринку, Клавдия Ивановна начала неприятный разговор.

– Я ребенка у себя держать не могу больше, старая уже, силы не те. А она – вон какая егоза. Забирай дочку с собой, Люда. Другого выхода у тебя нет.

– Куда же я ее заберу? В общежитие?

– Хоть в общежитие, хоть в интернат сдавай, если совести нет. Мне она чужая. День-два досмотреть – одно дело. Это я могу. А дальше – нет. Это мое твердое слово. Думай, девка, дочка-то твоя.

Клавдия Ивановна ушла. Такой поворот жизни Людку совершенно не устраивал. Она, конечно, могла забрать дочку в общежитие: в комнате жила одна, точнее, с кавалером.

Вот в нем-то, в Николае, вся загвоздка и была. Он ничего не знал о ребенке. Людка хотела выйти за него замуж, а потом рассказать о Маринке, но все рушилось. Коля был парнем видным, многие Людке завидовали, но он никогда не женился бы на женщине с ребенком. Ситуация была безвыходной. И вдруг Людмилу осенило: «Отвезу Маринку к матери. Пусть у нее немного поживет, а там будет видно».