Террариум смертных грехов

Это моя волшебная палочка, но обещаю, что не буду тебя привораживать. Между нами не будет секретов.

Уходи, если хочешь. Однако тогда не оборачивайся, иначе умрешь навсегда. Ведь так ты больше не будешь принадлежать этому миру. Призраки прошлого видят тебя и готовы утащить за собой в преисподнюю. Разъяренные менады, жадные до любви, желают отведать свежего мяса. Хмурые небеса ждут сотворения нового созвездия. Все, что ты видишь периферийным зрением, реально.

Живи только будущим. Былые печали и тревоги улетят, словно пушинки одуванчиков.

Они рассеются по миру и станут чем-то новым. Из некоторых семян вырастет радость, что расцветет яркими пышными однодневками. Из других произрастет горе, окропленное безудержными слезами. Третьи станут гневливо разжигать в людях пылающий огонь. Отвар из четвертых подарит долгожданное спокойствие. Что взрастить, решаешь только ты.

А теперь вспомни. Меня не существует, и ты все выдумал. На рассвете я растворюсь в утренней росе, стану единой с бушующей стихией и унесусь в новую сказку, где есть место человеческому счастью.

Может быть, однажды я приснюсь тебе и пришлю весточку оттуда. Наутро все равно обо всем забудешь.

Башня

Длинные волосы трудно расчесать. Но мне больше нечего делать в комнате с единственным окном, без двери наружу. Матушка говорит, что внешний мир жесток, и не позволяет выходить. Я ей верю, ведь больше спросить не у кого. Но все равно чувствую себя скворцом в клетке, который скоро превратится в живой скелет без голосовых связок.

Птицы поют, чтобы привлечь других птиц. Я пою, чтобы не начать кричать. Мне кажется, что белоснежный потолок вот-вот обрушится на голову, а стены двигаются, готовые слиться в каменном поцелуе. Все знают, что у стен есть уши, но многим невдомек, что у них также имеются миллионы глаз и ртов. Они всегда наблюдают и в любую минуту готовы сожрать зазевавшегося жильца. Так что я начеку днем и ночью, и мы часто играем в гляделки.

Еще иногда я люблю читать матушкины книги. Это единственное напоминание о том, что есть жизнь за пределами башни.

Когда забываю, кто я такая, они помогают вспомнить. От воспоминаний порой становится не по себе, но если отречься от них, можно сгинуть навеки. Древние тексты гласят, что все это – не моя жизнь, учат превращению чернильных орехов в животных.

Матушка постоянно находится рядом, даже когда ее нет. От нее не сбежать и не скрыться. Когда она уходит, ее голос эхом раздается по башне и не замолкает, пока не приходит хозяйка.