Вороньи тундры

Семёнов пожал плечами и, подломив колени, растянулся рядом. Все располагало ко сну.

– Паш, у тя скрепки есть? – невинно спросил Кеха.

– Есть.

– А дырокол есть?.. А папье–маше? Бюро?.. Бюрократ ты, Паша. А я откушал в обществе тёти Саши. Тётя Саша открыла мне тайну… капустного пирога.

Шеф молчал. Он уже приобрёл иммунитет к послеобеденному бреду младшего лаборанта и многозначительным молчанием выражал глубокое безразличие к его обильному словесному недержанию.

– Пал Палыч, призвать к порядку эту легкую авиацию можно? – неожиданно переключился Кеха.

 – Существует такой порядок? Инструкция на этот случай есть?.. Чего ждем-то? Ждем… Выжидаем.

Ожидание действительно становилось невыносимым. Хотелось хорошей разгрузки, либо абсолютного покоя. А Пал Палыч, казалось Семёнову, не испытывал никаких чувств и тем ещё более угнетал парня. Семёнов заводился сам и задирал шефа.

– Вот скажи-ка мне, – настаивал он, – почему мы, геологи, какими-то нерешительными становимся, как только до разговоров с летунами доходит.

Робкими до скрючивания пальцев… Не способными потребовать права. Противно видеть… Понятно: летуны в форме с погончиками, наглажены и до синевы выбриты, а наш брат перед ними, словно неандертальское чучело перед небесным Аполлоном. Хотя тоже в форме. В хлопчатобумажной. Но – не брит! И удостоверение личности дома… на комоде… забыл. Но это же все ат-ри-буты профессии! А суть-то… она проста.

– А в чём же суть?

– Погоди… Глянь, не к нам ли чешут?

В прямо противоположном направлении ленивой стайкой удалялись девичьи фигурки.

Семёнов, деланно задрав голову, проследил их исчезновение и пробормотал:

– Все прекрасные ундины проплывают, будто льдины… Да! Кстати, – снова оживился Кеха, – как твои амурные амбиции, Паша? Видимо, слава сибирского дон Гуана…

– …не дает тебе покоя. Снимай-ка ты, балабол, джинсовое и голубое, надо ящики вон к той машине таскать. – Пал Палыч неопределенно мотнул головой, но Кеха интуитивно и озадаченно обернулся, и оглядел горизонт.

– Таскать? Опять таскать? – изумился он.

– Привыкай, – отрезал Пал Палыч. – Этот крест мы сами себе выбрали.

Помолчали.

– Кстати! На счёт креста… – снова нашёлся Семёнов. – Как обременённый жизненным опытом муж… как криминалист натуры, ты, видимо… – Семёнов повертел пальцами в поисках мысли и, не найдя её, небрежно отмахнулся. – Меня долго преследует одно лицо. Или случай.