Провинициалы. Книга 1. Одиночное плавание

 – И добавил строго, глядя на Сашку: – Стемнеет, чтобы как штык дома был…

– Может, лучше пусть посидит, уроки поучит?.. – неуверенно произнесла Полина, но, перехватив тяжелый взгляд мужа, добавила, погрозив Сашке пальцем: – Чтоб я больше не бегала за тобой…

Сашку как ветром сдуло.

– Присядь. – Иван разлил ей и себе остатки водки. – Пей… Это помогает. На фронте после боя так поминали…

– И в прошлом году, помнишь, ребятишки тоже подорвались… В блиндаж залезли, как в могилу…

Полина подержала стопку, потом выпила, закусила картофелиной, помолчала.

– Столько лет прошло, а каждую весну аукается…

– Видно, судьба у них такая… – Иван обнял ее за плечи, притянул к себе, завозил рукой по груди, она легонько шлепнула его, но отнимать ладонь не стала, и он мял все сильнее и сильнее и наконец подхватил на руки, понес на кровать, думая, что надо бы закрыть дверь на крючок (но не должен вроде никто зайти), и не стал отвлекаться, стащил с жены все, что на ней было, отчего Полина стыдливо стала прикрываться руками и глаза зажмурила, навалился, подминая послушное желанное тело, прошептал невпопад:

– Глядишь, сестренку Сашке заделаем…

И ощутил, как Полинины руки впились ему в плечи, а ее горячие ноги крепко обхватили его бедра…

Потом, прикрыв жену одеялом, остывая рядом, словно продолжил разговор:

– На фронте я всякого насмотрелся.

И понял: если суждено, значит, не уйти от судьбы… Иной прячется, кажется, ничего его не возьмет, а глядишь, уже команда похоронная в ров потащила…

– Уж сколько лет прошло, – безучастно отозвалась Полина, думая о чем-то своем.

 – И вспоминать бы не надо, а вот… – Повернулась, легла Ивану на грудь, заблестела глазами. – Скоро праздники, а у меня платья хорошего нет… Сегодня Любка пришла в новой кофте, юбке, расфуфыренная…

– Мне премию обещали, – проговорился Иван.

– Премию?.. К празднику?.. – И остыла.

 – Сашке сандалии надо купить, штаны какие-нибудь, вырос уже…

– Должно на все хватить, – сказал Иван. – Куплю я тебе платье…

Полина чмокнула его в щеку, вскочила с постели, голенькая пробежала к комоду, стала доставать кофты, юбки.

– Ты бы оделась, – сказал Иван, вставая и ревниво поглядывая в окна.

Но она уже не слышала, примеряя не ношенное всю зиму и оттого радующее не меньше, чем новое, и Иван, одевшись, вышел на улицу.