Минус (сборник)

Станет переворачивать на другую сторону, тогда и глянет… Главное – увидеть лицо. Если симпатичная, я готов заговорить, запасся уже парочкой бойких фраз, может, получится познакомиться… Да когда же прекратится это стучащее, тупое шипение?..

Вчера ждал того же, переминаясь с ноги на ногу. Каждую секунду казалось, что сейчас вот она шевельнется, щелкнет кнопкой на плеере. Обернется… Нет, не дождался. Облом. И когда возвращался в комнату, она сидела все так же; единственное, чем отличалась от большой мертвой куклы, – ритмично дрожащей кроссовкой.

На этот раз я долго не маялся, плюнул, прошел мимо, решил: лучше с Лёхой в картишки. Ничего, может, завтра…

– Там опять эта, – сообщаю.

Лёха, как всегда, на кровати. Таращится в потолок.

– Гляди, новый цветок нашел. – Он приподнял руку. – Вон, такой, типа этого… типа тюльпана. Видишь?

Потолок весь в мелких трещинах. Лёха вечерами составляет из трещин всякие цветочки, рожи, узоры.

– Придурок, – говорю ему. – Там эта телка опять, на подоконнике.

Пойдем познакомимся.

– Да она мелкая, – Лёха кривится.

– Ну и что? Какая разница?

Он не отвечает, морщит лоб, изучая потолок с напряженным вниманием. Я ложусь на свою кровать. Полежав немного, снимаю ботинки. Тоже смотрю вверх, на трещинки. У меня трещинки в узоры не складываются: девочка на подоконнике не дает покоя.

– Лёх, пойдем подкатим к ней. Хотя бы лицо увидим. А?

– Сначала носки постирай. Дышать нечем!

– А-ай… – Отворачиваюсь к стене.

Некоторое время молчим.

Я размышляю. Сперва о том, что завтра спектакль только вечерний и мы свободны до четырех часов. Потом – что неплохо бы выпить. Хм, очень даже неплохо… И тут же явилась тоска и защипала, затормошила колючими, холодными пальцами…

– Надо бы магнитофон починить, – говорю. – Без него вообще…

От соседа лаконичный ответ:

– Дай бабок – починю.

– Эх-х…

С боку перевернулся обратно на спину. Со спины – немного погодя – на живот. Спрятал рожу в подушке…

Наша комната – как у всех. Пять не особо размашистых шагов в длину, два с половиной в ширину.

Пара железных скрипучих кроватей, стол, две тумбочки, два стула. На гвоздях по стенам висят одежда и полотенца. Ну, кой у кого, конечно, комнаты благоустроенней, мебель, телик, еще разное, но по большому счету… Как ни обставь – общажная комната ей и остается.

Ее нам снимает драмтеатр у мебельной фабрики рублей за сто в месяц. Вообще здесь живет кто угодно, кажется, только не рабочие самой фабрики.