Сфинксы северных ворот

– Ты плачешь?!

Та, помедлив, подняла раскрасневшееся лицо и взглянула на гостью измученными глазами:

– Смеюсь… Ты помнишь, кто испортил весь пикник в райском саду? Так вот, здесь он тоже появляется… Если бы ты хоть раз ощутила его присутствие…

– А у тебя не возникало мысли позвать священника, освятить дом и сад? – спросила Александра. – Вообще, так ведь часто делается после покупки…

– Здесь нет священника, – отрезала Наталья. – Здесь и полиции-то толком нет, отделение в соседнем городе. Это большая деревня.

Тут, если ты заметила, кругом поля.

– Но в Париже…

Наталья остановила ее решительным жестом:

– Брось! Я знаю от Дидье, что еще до того, как я купила дом, когда в деревне была действующая церковь, сюда приезжал священник и все освящал. И ничего у него не вышло, как видишь.

– А что случилось с церковью?

– То же, что с ними происходит по всей Европе… Никто не ходит, содержать дорого и ни к чему – закрыли. Да вот, отец Дидье рассказывал, что у старшей дочери в католическом лицее в соседнем городе отменили ежемесячные встречи со священником.

Раньше падре приезжал, беседовал с детьми, но вдруг оказалось, что это может оскорблять чувства мусульман… Которых в этом лицее нет! Так что, где я буду искать священника… Из Парижа везти? Так мне проще самой в Париже жить.

– Ну да, – кивнула Александра. – Уйти, хлопнуть дверью всегда проще, чем остаться и все исправить…

Наталья взглянула на нее исподлобья, словно проверяя, не смеется ли художница:

– Говорю тебе, освящать дом бесполезно.

Не помогло тогда, когда хозяева во что-то верили, не поможет и теперь… Ты знаешь, я человек не религиозный.

– Однако в привидения охотно веришь… – Александра в самом деле едва сдерживала улыбку. – Наравне с соседями… Так что это за комната? И что случилось когда-то в этом доме?

…Все началось, по словам Натальи, вскоре после смерти первого владельца и строителя усадебки, искалеченного наполеоновского солдата, дослужившегося в результате всех военных кампаний до полковника.

– Я говорила, что он вернулся из России с ампутированными ногами, – рассказывала Наталья. – Его ввезли в деревню на телеге, укрытого соломой и одеялами. Тогда как раз во Францию повально возвращались ветераны-инвалиды, нищие, опустившиеся, ни на что не способные, кроме пьянства, воровства и попрошайничества. Эта саранча, которая отвыкла работать и приучилась мародерствовать, разоряла край.