Сфинксы северных ворот

 – Второго этажа еще не было. Она повесилась в кухне, на той самой балке, где прибит оловянный медальон.

– Господи помилуй…

Александре некстати вспомнилось, как она сама едва удержалась на покачнувшемся стуле, подбираясь к той балке. «А ведь бедная женщина тоже, должно быть, встала на стул, и он под ней качался на неровном полу, когда она надевала петлю на шею…»

– А как же дети? – сдавленным голосом спросила она.

– Детей взяла на воспитание сестра полковника, та самая, которую он не желал видеть и не пускал к себе на порог.

Она сделала доброе дело не без задней мысли. Сперва, оказавшись за хозяйку, обшарила весь дом и велела перерыть сад под предлогом того, что нужно сажать новые плодовые деревья, – желудями и цветами сыт не будешь и на сидр они не годятся! Золота, однако, не нашли. Нотариус сообщил, что, согласно брачному контракту и завещанию покойного и его жены, их имущество было общим и в государственных ценных бумагах давало небольшую пожизненную ренту троим детям. Остался еще дом и вот этот самый клочок земли… И бесконечные байки о «кладе полковника» – тут это стало местной присказкой. Так и говорили: «Эх, если бы мне клад полковника, я бы купил соседнее поле!», «А я бы женился!», «Я бы выдал замуж дочерей! Отправил бы сына в Париж! Зажил бы припеваючи!»

– Но золота так и не отыскали?…

– А его с тех пор, можно сказать, и не искали вовсе… За исключением того раза, когда решили перестроить дом.

…Со слов Дидье, детально передавшего Наталье всю семейную хронику, дом перестроили уже в середине девятнадцатого столетия.

Дети полковника благополучно выросли, сын уехал в Париж, дочери остались в деревне. Одна вышла замуж, другая осталась при ней в качестве компаньонки и даровой няньки для детей. Муж дочери полковника был коммерсантом, довольно удачливым. Он-то и решил надстроить второй этаж: как немедленно решили в деревне, чтобы иметь повод разобрать старый дом по доскам и отыскать-таки золото!

– Нашли или нет, осталось неизвестным.

А известно то, что коммерсант вскоре после завершения этого предприятия стал сильно прихварывать. Как нарочно, он страдал сильными желудочными коликами, а вскоре у него отнялись ноги… Он сделался точной копией полковника в последние месяцы жизни. Лежал в постели, вот в этой новехонькой комнате, жаловался, брюзжал и внезапно скончался, хотя врачи пророчили ему еще долгие годы мучений. На местных жителей это произвело сильное впечатление.