Сфинксы северных ворот

Мальчишки видели то, что видели!

…К дому больше никто не осмеливался приближаться даже днем. Вдова сделалась для односельчан хуже прокаженной. Завидев на улице ее черную, словно обугленную фигуру, все разбегались, возвращались в свои дома, переходили на другую сторону улицы. Вряд ли несчастная женщина замечала это. Она была поглощена своим горем и одиночеством. Опустив глаза, она вымеряла шагами серые булыжники мостовой с такой тщательностью, словно читала молитвы по четкам. Однажды зимним утром она упала в обморок, в лавке, где закупала скудную провизию для своих одиноких трапез.

У вдовы отнялся язык, парализовало все тело. Ее отнесли в «Дом полковника», причем для этого понадобилось куда больше провожатых, чем требовал ее ничтожный вес, – женщина, по отзывам односельчан, весила «не больше цыпленка». Просто всем захотелось увидеть знаменитый дом, куда долгие годы никому не было хода, изнутри.

– Они увидели примерно то же, что и ты, – сделав широкий жест, словно вбирающий весь дом, произнесла Наталья.

 – С тех пор тут ничего и не изменилось. Та же мебель, те же стены, окна, двери и полы…

– Безликий дом! – эхом откликнулась Александра. Ее вновь передернуло.

– Да, верно… Дом без лица, словно у него и истории никакой нет. А между тем это только видимость!

…За три дня, пока вдова лежала в агонии, «Дом полковника» посетили последовательно: врач, нотариус, священник. С равным результатом – женщина ни с кем не говорила, никого не узнавала.

В доме толкались участливые соседки, которых оказалось великое множество. Перебиралось содержимое бельевых шкафов, открывались кладовки, развязывались мешки, выдвигались ящики… Не только следа знаменитого «клада полковника» – следа прожитой в этом доме многими поколениями жизни найдено не было.

– Ни бумаг, ни семейных реликвий, ни ценностей… Ни старых писем, ни фотографий – ничего ровным счетом…

– Но как это могло случиться? – недоумевала Александра.

 – Она все уничтожила?

– Скорее всего, так и произошло. Вдова была не в себе, это признавали все. В ее рассудке сильно сомневались. Ее дочь, приехавшая из соседнего городка, единственная наследница всего имущества, сама подтвердила, что ее мать была после смерти сына очень странной и иногда говорила безумные вещи.

– Пусть несчастная женщина была странной… – медленно, раздумывая над каждым словом, проговорила Александра.