Сфинксы северных ворот

 – Спросите про «Дом полковника», вам всякий местный житель расскажет…

– Расскажет-расскажет… Но только если спросишь, – Наталья, взглянув на молчавшую приятельницу, улыбнулась уголком рта. – Первые они об этом не заговорят!

– А зачем? – легкомысленно откликнулся Дидье. – Вы упрекаете отца, что тот ничего не сообщил агенту об истории дома… Так ведь агент и не спрашивал! Он искал для вас старый, но крепкий, вместительный дом с садом, по такой-то цене… И вы получили его!

Наталья сделала отрицательный жест, словно желала возразить, но, промолчав, отвернулась к окну.

Щурясь на яркое солнце, женщина как будто следила за тем, как по дорожке скачут воробьи. Дидье продолжал, обращаясь к гостье:

– А еще «Дом полковника» называют иногда «Домом сфинксов»! Вы видели каменных сфинксов у северных ворот?

– Ночью видела… – кивнула Александра. – При дневном свете еще не успела рассмотреть. Так эти две фигуры – сфинксы? И насколько старые?

У художницы сильно забилось сердце, как всегда, в предчувствии возможного открытия или ценной находки.

– Ваш предок привез их из египетского похода?

Александра уже собралась подняться из-за стола, чтобы немедленно осмотреть изваяния, но Дидье ее остановил:

– Нет, они совсем не такие старые, и вовсе не из Египта! Прапрадед раздобыл их тут, неподалеку… Это было единственное украшение, которое он себе позволил! Хотя и дом мог выстроить пошикарнее, и сад разбить в несколько раз больше… Но он жил, как привык, – маленький домик, клочок земли…

– Этот дом похож на тот, который построил бы себе состоятельный крестьянин! – согласилась Александра.

 – Так откуда сфинксы, если не из Египта?

Наталья, поднявшись со стула, шире распахнула створку окна и указала вглубь сада:

– Они европейского происхождения. Взгляни, отсюда хорошо видно одного… Сфинкс не египетский. У него крылья и на голове не платок, а высокая прическа. Это парковая скульптура восемнадцатого века. Французская или итальянская…

– Их купили и установили здесь, когда был построен дом! – Дидье тоже встал и отворил дверь в сад.

Стоя на пороге, он обернулся к Александре. Его светлые волосы, пронизанные солнцем, казалось, смеялись так же, как глаза и губы. – Поместье тут, по соседству, как раз продавалось. Замок после революции превратился в развалины, его сожгли и разграбили… Там была большая мраморная лестница, из нее вынули все плиты и выложили ими пол в мэрии. Остались скульптуры в парке, их почему-то не тронули.