Не предать время своё

Деревенские каждого из них встречали с радостным возгласом удивления и внутреннего изумления: казалось, что в дальних местах службы их бессовестно заменяют и домой всегда возвращают совсем других молодых людей.

Первым с Костей встретился директор школы Василий Саввич. К нему, стоявшему в ожидании оказии до улусного центра, подошёл человек с небольшим чемоданчиком. Это был высокий молчаливый парень с подогнанной по ладной фигуре военной форме и красивой фуражке на голове.

Услышав обращённое к нему «Здравствуйте!», директор долго всматривался в лицо юноши и наконец произнёс:

– Костик, ты, что ли?

– Ну… – отозвался парень неожиданно густым баском и замолчал в неловком замешательстве.

– Смотри, как вымахал! Хорош… Чем планируешь заняться: учиться, работать? – спросил Василий Саввич, привыкший брать ответственность за судьбу каждого выпускника школы небольшого наслега[5 - Насле?г – посёлок, часть улуса; низшая административная единица в Якутии.].

– Ну, пока ещё не знаю.

От райцентра до Кёреляха всего лишь километров двадцать. Тем не менее по тряской разбитой грунтовке только в один конец дорога занимает час с лишним.

Костя сошёл возле дома. Пока отряхивался от пыли, жадно вглядывался в родную, знакомую до боли картину. Почерневший от солнца бревенчатый домик с жестяной крышей. Летний сарай, откуда он каждое утро, словно резвого скакуна, выводил свой двухколёсный велосипед, и протоптанная тропинка.

Чуть успокоившись, отворил решётчатую деревянную калитку.

Тяжёлая дверь поддалась легко и беззвучно открылась.

Мать мыла полы. Согнувшись, от чего выгнулась худенькая спина, то и дело поправляя руками синий ситцевый платок на голове, она очень старательно и быстро-быстро – будто торопилась куда-то – тёрла старой тряпкой выцветший деревянный пол.

– Здравствуй… Здравствуй, мама, – наконец произнёс Костя.

Мать подняла голову. Выпрямилась, всё ещё держа в руках половую тряпку, с которой ручьями стекала вода, – как вся её боль, бессонные ночи ожидания, беспокойство.

– Сынок… Приехал уже? Как же так?! Сказали же, что вечером… Я ждала тебя вечером… – говорила она растерянно, а глаза жадно вглядывались в каждую чёрточку родного лица, будто припавший к долгожданному роднику путник.