Не предать время своё

Мать подняла щенка и бросила Байбалу:

– Хватай и беги отсюда!

Под дружный детский крик, плач и визг Байбал захлопнул дверь дома Игната.

Когда пришли к старухе Джебдей, та встретила их на крыльце крохотной избушки, глядя из-под приставленной ко лбу ладони.

Байбал выпрыгнул из кабины и направился к ней.

– Джебдей, есть разговор. Зайдём… – миновав бабку, потянул дверь, обитую пятнистой коровьей шкурой.

Внутри дома он взял тальниковый табурет, используемый обычно при доении коров, и уселся перед печью.

Старушка зашла следом и, растопырив пальцы, оперлась ими о край обмазанной глиной плиты, как будто ей было холодно.

– Джебдей, потолковать надо… – повторил Байбал, не зная с чего начать. – Говорят, в городе началась эпидемия бешенства собак. Собаки от этого с ума сходят. Пришёл приказ о ликвидации собак.

– Ну и… – протянула бабушка недоуменно.

– Мы должны пристрелить твою дворнягу…

– Деточку мою? – она сощурила поблёкшие глаза.

– Твою собаку, бабка, собаку.

– Мою деточку? – переспросила та.

В это время, неслышно ступая тонкими ногами, к ней подошла жёлтая собака и ткнулась носом в подол её старенького ситцевого платья.

Несчастная Джебдей… Ведь во всей деревне не сыскать человека, который бы так страдал в жизни. Она и её супруг Лёгентей, умерший лет пять назад, остались бездетными, ибо все их ребятишки, как нарочно, один за другим умирали в раннем детстве. Потом они усыновили мальчика, но он вырос и – надо же такому случиться! – стал выпивохой да и сгинул без вести где-то в городе.

Единственная живая душа подле неё – эта псина. О собаке она заботилась, будто это был человек. Варила ей отдельно суп, угощала жареным мясом и даже грела в тазу воду, чтобы искупать.

– Вот такие дела, Джебдей. Что тут поделаешь. Ради здоровья людей надо…

Старуха молча стояла, теребя кончик платка. Нависла тягостная тишина. А потом послышалось тихое всхлипывание.

– Ох, не могу я так! – Байбал смял папиросу, вынутую из кармана и, кинув её перед печкой, выскочил вон.

Бёккя, сунув руки в карманы синих «треников» с белыми лампасами, со свистом пинал колесо грузовика.

– Враги народа оказывают сопротивление? – хохотнул он, завидев дружка.

– Какой ты всё-таки пустобрёх! Разве можно смеяться над бабкой? Иди, сам попробуй уговори её… – заорал на него Байбал.

– Слушаюсь, господин генерал! – Бёккя принял стойку «смирно», козырнул и строевым шагом двинулся к избушке.

Немного погодя он вышел, ведя собаку на поводке.