Сорочьи сказки

Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие ещё от зимнего недоеда, русалки-мавки, закачались на деревьях; пришёл журавль на одной ноге; закуковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.

Шум, гам, пение птичье…

И по синему небу раскатился, загрохотал апрельский гром.

И узнали все на свете, что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Алицей, весенней царевной.

Странник и змей

Багряное солнце садилось над мёрзлым бурьяном, скрипели журавли колодцев, вдова Акулина пела у окошка горемычную песню, а по деревне проходил странник.

Полушубок на нём древний, из дыр овчина торчит, лыковая котомка за плечами.

Ни молод странник, ни стар, а взглянешь на него – под усами умильная улыбка, глаза серые, ласковые, смешливые.

Подходит он к Акулининому двору, шапку снял и говорит ласково:

– Скучно тебе, милая?

Увидала странника Акулина, кинулась за ворота.

– Странник божий, войди, сделай милость.

Взошёл странник, сел на лавку.

Угощает его вдова, а сама пытает – откуда да куда, не слыхал ли про счастье: лежит, говорят, оно в океане, под горючим камнем.

Странник наелся, напился, ложку положил и спрашивает:

– Ну а ты, милая, всё маешься?

Забилась Акулина на лавке.

– Такая маета – сказать не можно: сушит змей белое моё тело, сосёт сердце, ночи до утра глаз не смыкаю, а в полночь свистнет над крышей, рассыплется искрами и встанет на дворе – не зверь, не человек…

Улыбается странник, светятся глаза его.

– Силён враг, Акулина, трудно тебе, трудно. А ведь свистнет – опять побежишь?

Заголосила Акулина:

– Страшно мне, ночь придёт, сама ко врагу потянусь, а днём руки бы на себя наложила.

Погладил её по голове странник, и затихла молодая баба.

– Тётенька Акулина, – позвал в окно девичий голосок, – на посиделки тебя кличут, пойдёшь?

А потом поглубже заглянул любопытный глаз.

– Ты и странника приводи, сказку скажет!

Рассмеялась и убежала, а странник говорит:

– Что же, Акулина, пойдём, куда зовут.

Акулина ушла за перегородку прибираться, а странник у окна запел:

– Ходила во синем море,

Ходила белая рыба,

Ходила, била плёсом

По тому ли синю морю:

Ты раздайся, сине море,

На две волны, на два берега.

Ты выплесни, выкини

Алатырь, горюч камень.

Слушает, вздыхает Акулина за перегородкой; прибралась, вышла – красивая, глаза мрачные.

– Ну, пойдём, странник.

Пришли на посиделки.