Никого впереди

Все остальные твои «карты» кроются козырем, который называется «одно другому не мешает!».

– Ладно, уговорил, – улыбнулся Юра, – теперь мне понятно, почему ты представился Деловым. Может, пройдемся по набережной?

Брюллову все больше нравился этот открытый, энергичный и, похоже, доброжелательный парень. Трудно даже сказать, чем именно. Вызывало симпатию не столько наличие каких-то особых черт характера, сколько отсутствие того, что Юру часто тяготило и раздражало. У своего нового знакомого он не обнаружил стремления «рисоваться», пустословия, хождения «вокруг да около».

Налицо был еще один плюс: темы, которыми фонтанировал Санька, все как одна были Юре интересны.

В отличие от Брюллова, Санька точно определил, чем ему приглянулся теннисист. С малых лет, неизвестно откуда, появилась у него привычка проверять свои мысли на собеседнике. Даже на случайном. Он ставил заинтересовавший его вопрос предельно остро, «торчмя», и внимательно следил за реакцией слушающего.

Бывало, что отклик собеседника подсказывал направление дальнейших Санькиных действий.

В четвертом классе на перемене он подошел к одиноко сидевшему на подоконнике старшекласснику и поделился с ним одним наблюдением и одной идеей. Наблюдение было лаконичным и точным: новенький, которого три дня назад посадили с ним за одну парту, не дал списать домашнее задание по арифметике.

– Это же надо, какой жмот! – возмутился Санька.

– Возможно, – расплывчато ответил старшеклассник, – а какие выводы?

– Отметелить бы надо, – изложил идею Санька, – но один я не справлюсь.

Вон он, дылда!

Санька взглядом показал на своего соседа и продолжил:

– Давай, вдвоем?

– Я бы с удовольствием, но это мой брат. Борька, – позвал он, – иди сюда! Эта жертва аборта собирается тебя метелить.

Борька не торопясь подошел к ошарашенному Саньке.

– Этот? – уточнил он у брата.

– Этот.

Борька зажал Санькин нос между указательным и средним пальцами левой руки и полюбопытствовал:

– Будешь метелить или помилуешь?

Санька вспомнил репродукцию картины «Юный партизан на допросе» и, чтобы хоть как-то сохранить лицо, секунды три-четыре терпел.

На большее терпения не хватило:

– По-омилу-ую…

– Большое спасибо.

Борька, не отпуская носа, повернул Саньку на девяносто градусов и что есть силы правым коленом под зад отправил его в свободный полет.