Никого впереди

– Ну, это еще впереди. Галина Гавриловна, а вы знаете, как на занятиях на «военке» называют американцев? Вероятным противником. А вы для меня кто? Вероятная теща! Я не ставлю знак равенства между этими выражениями. Более того, я мечтаю, чтобы подобные сравнения даже не приходили в голову мирному и дружескому дьяковскому народу.

– Забирай ее, болтун!

– Спасибо за доверие.

Саня с Варей зашли в единственную пустую «детскую» комнату.

– Варюха, я так понял, что ты родителям пока тоже ничего не говорила?

Варя кивнула.

– Наверно, пора. Совесть надо иметь.

– Молодец, Санечка. Ты меня опередил минут на десять.

– А что скажем, ты продумала?

– Какой бестактный вопрос. Саня, я же вроде существо разумное. Излагаю. Заявим, что прошедший год показал, что мы друг друга любим. Это правда? – сверкнула глазами Варя.

Санька кивнул.

– Вот это, дорогие родители, и есть самое главное. Но нам требуется уладить некоторые частные вопросы. Я должна закончить свой «культпросвет» и вместе с Саней подумать, куда двигаться дальше.

Сане тоже следует определиться со своим будущим. Надеюсь, не без учета моего мнения. На это, думаю, потребуется год. Максимум два. А после этого – ЗАГС и его формальности. Или я неправа?

– Ну, ты, Варюха, железная! – то ли удивленно, то ли уважительно выговорил Санька.

– Кто бы говорил! Обесчестил девушку и теперь издевается: «железная».

Как пишут в официальных изданиях, «обед прошел в теплой и дружественной обстановке». Обычно за столом у Фокиных «руководил» «папа Вася».

Традиция и на этот раз не была нарушена. После указания «прошу налить» Варя обратилась к отцу:

– Пап! У нас с Саней есть не чрезвычайное, но важное сообщение. Прошедший год… («И прошедшая ночь», – вставил Санька, на что Варин брат довольно хмыкнул), – да, и прошедшая ночь, – Варя показала Саньке язык, – показали главное: мы любим друг друга.

Далее монолог Вари один к одному совпадал с ранее согласованным текстом. Когда были упомянуты «формальности», Галина Гавриловна нервно уронила вилку.

Варя немедленно отреагировала.

– Если кого-то смущают эти год-два, напоминаю, что мои дорогие родители расписались, когда мне было десять лет.

По горячим следам задать докладчице при всех наводящие вопросы никто не решился. Но примерно через час Фокин-старший созрел, чтобы вернуться к затронутой теме.

Если кто подзабыл, то сейчас самое время напомнить, что шестидесятые годы в СССР были расцветом космической эры.