Время удачи

Первая же строка в результатах гласила, что это «поведение, целиком определяемое мыслью о собственной пользе, выгоде, в том числе, когда индивид ставит свои интересы выше интересов других». А кто не ставит? В разумных пределах, конечно. Ведь все мы как-то сосуществуем. Андрей стал читать дальше. Этимология, история, концепции… И тут, пробегая глазами текст, он наткнулся на фразу, после которой продолжение чтения стало просто ненужным: «Французские мыслители восемнадцатого века сформулировали теорию “разумного эгоизма”, полагая, что основой морали являются правильно понятые собственные интересы».

И словно кусочки мозаики, которую он безуспешно пытался собрать, вдруг сами встали на свои места. Ну конечно! Он ведь всегда это знал, просто не задумывался. «Правильно понятые собственные интересы».

Сколько он себя помнил, сколько смотрел вокруг, если бы он дал себе труд сформулировать это своё наблюдение, оно бы сводилось к следующему. Те люди, у которых есть чётко очерченные собственные дела и упомянутые интересы, которыми они по-настоящему заняты, ими и занимаются.

Те, у кого таких дел и интересов нет, так или иначе занимаются делами других. Кто-то просто судачит и наблюдает, кого-то затягивает в орбиту одного из таких занятых, и они оказываются вовлечены в их дела уже физически. Но принцип прост: если ты не занимаешься своими делами, ты занимаешься делами кого-то из окружающих.

Андрея со школьных лет поражало, как глубоко некоторые люди умудрялись погружаться в жизни героев бесконечных киноисторий, которые они смотрели по телевизору.

Однажды, ещё будучи первокурсником, он оказался невольным слушателем беседы двух женщин в троллейбусе. Одна из них завела весьма эмоциональный разговор, и поначалу молодому человеку показалось, что речь идёт о её близкой знакомой или родственнице. Когда через пару фраз стало понятно, что дама так серьёзно переживала всего лишь за судьбу одной из героинь, судя по упомянутым именам – то ли бразильского, то ли мексиканского сериала, его это позабавило.

Но чуть позже Андрей задумался: почему эта женщина словно проживала чью-то, к тому же вымышленную, жизнь вместо своей собственной? Неужели последняя была ей настолько менее интересна и близка, в конце концов? Ему пришли на ум схожие случаи, когда он замечал за взрослыми, как те подолгу увлечённо обсуждали какие-нибудь дела или занятия общих знакомых.