Разбитые маски

Та вылила целый поток грязи, не стесняясь в выражениях и как будто совершенно не принимая в расчет стоявшую рядом дочь. Ольге было сообщено, что та ни единой минуты не любила Виталия, а только зарилась на московскую квартиру с пропиской. Что она довела его до болезни своими требованиями денег – из-за этого он буквально убивался на работе. Что еще до брака у Ольги были любовники (в большом количестве), а теперь их стало еще больше, ведь она – завидная невеста. Но только пусть она успокоится и успокоит на этот счет своих хахалей – есть кому заступиться за ограбленного ребенка! Тут вперед была вытолкнута Таня, все еще не поднимавшая глаз и не сказавшая ни слова.

Эту девочку Ольга тоже видела на бракоразводном процессе. И при той безобразной сцене с пощечинами дочь Виталия тоже присутствовала.

Ольга старалась не слушать незваную гостью, но сделать это было трудно – та говорила на повышенных тонах. Было что-то сказано о правах на наследство, о том, что после ухода папы дочка сразу стала хуже учиться, о неуплаченных алиментах…

– Но ведь его нет, кто же будет платить? – слабо возразила Ольга.

– Плати ты… – Эта элегантная, подтянутая дама с двумя высшими гуманитарными образованиями порой выражалась языком торговки семечками. – Он же не умер, нет? Значит, придет судебный исполнитель и опишет тут все, чтобы ребенок не пострадал…

И неожиданно узрев на стене покосившееся зеркало в тяжелой раме, победоносно вскинула палец:

– Это, между прочим, мы вместе покупали! И кровать, и комод тоже! Это антиквариат, если тебе известно, что это такое! Я его собирала!

Сказанное было наглой ложью: Ольга знала историю каждой вещи в этой квартире – бывшей квартире родителей Виталия.

То, что гостья называла антиквариатом, было мебелью, переходящей из поколения в поколение в семье Виталия. «Но может быть, Ирина сама верит тому, что говорит? В таком-то состоянии…» И женщина махнула рукой:

– Берите все.

Это было ошибкой. Ирина, приготовившись к долгому сопротивлению, больше разозлилась, чем обрадовалась. Возможно, ее задел усталый, равнодушный тон хозяйки или то, что скандал явно пошел на убыль, не получая свежей пищи. Она замолчала, неожиданно покраснела и, схватив дочь за плечо, развернула ее к дверям. Та повернулась как заводная и первой вышла на лестницу.

– Запомни, – обернувшись, заявила ее мать.