Потеря потери

Так этот необъятный

И вездесущий – это я?!

«Я есмь орган, но органист не я…»

Я есмь орган, но органист не я.

Во мне волна Его святого хмеля.

И тот разрушит песню бытия,

Кто нас смешает или нас разделит.

По лавишам бесчисленным скользя,

Он трогает мои живые раны.

Я есмь орган, но мне самой нельзя

Дотронуться до клавишей органа.

Я есмь орган. Но лишь Создатель мой,

вдохнув свой дух, играет на органе.

Я – глубь и тайна для себя самой,

Я оживаю от Его касаний.

Вот Он пришел – предвечный органист.

О, это свет, вонзенный в темень ночи!

Да будет звук мой первозданно чист,

Чтоб передать все то, что Он захочет.

В бескрайнем мире только Ты и я.

Во мне – волна божественного хмеля,

И тот разрушит песню бытия,

Кто нас смешает или нас разделит.

«Бог кричал…»

Бог кричал.

В воздухе плыли

Звуки страшней, чем в тяжелом сне. –

Бога ударили по тонкой жиле,

По руке или даже по глазу –

по мне.

А кто-то вышел, ветрам открытый,

В мир, точно в судный зал,

Чтобы сказать Ему: Ты инквизитор!

Не слыша, что Бог кричал.

Он выл с искаженным от боли ликом,

В муке смертельной сник.

Где нам расслышать за нашим криком

Бога

живого

крик?

Нет. Он не миф и не житель эфира, –

Явный, как вал, как гром, –

Вечно стучащее сердце мира,

То, что живет – во всем.

Он всемогущ.

Он болезнь оборет, –

Вызволит из огня

Душу мою, или, взыв от боли,

Он отсечет меня.

Пусть

Лишь бы Сам, лишь бы смысл Вселенной

Бредя, не сник в жару…

Нет! Никогда не умрет Нетленный –

Я

за Него

умру.

«Не иудеи – иудея…»

Не иудеи – иудея,

Не дети женщин – сына девы,

Не Иисуса Назорея,

А то, что там, меж ребер, слева…

Не Бога и не страстотерпца,

Разверзшего покров могилы,

Распяли собственное сердце

За то, что билось и томило.

За то, что ныло и болело,

И порывалось вон из клети,

Куда-то в вечность, за пределы,

Очерченные телом этим.

За то, что называло князем

Не князя мира (ком из глины),

За чувство тайной острой связи

С Незримым, Жгучим и Единым.

За это вечное волненье

Перед немым и непостижным,

И своевольное стремленье

Назвать неведомого ближним.

За то, что световые пятна

Ему чертили путь и сроки,

За этот трепет непонятный

От прикасанья звезд далеких.