Попутный лифт

Не прерывается вопреки многочисленным предупреждениям родителей и других квазикомпетентных фигур, вопреки их указаниям на угрожающие опасности и опасные угрозы, длинный и хаотичный список которых представляет помесь ретроспективы личных экспериментов тех фигур и свежеобжаренных научных исследований… Вжик; глядишь – а вот уже и ранняя взрослость! Ранняя, не ранняя… Теперь, volens-nolens, нашему давешнему знакомцу приходится неподсчитанное число раз входить в распахнутые двери лифтов. Справедливости ради надо помнить, что альтернатива «приходится» всегда существует: ему было совсем не обязательно покидать бунгало на райском острове.

Предупреждаю сразу: ему не следует рассчитывать встретить в лифте бэтмена. Сверхчеловека проще застукать в комиксах, ужастиках и тому подобных запатентованных подручных наполнителях между пунктом «А» и пунктом «Я». Там, где благодетель стремится засеять своими проекциями обширное пространство между абажуром (французским приглушителем света) и всеядной ящуркой в русскоязычном меню. Также, специально для мачо и любителей экзотики, рекомендую взять в попутчики мерзавца. Для этого существует Генрих Манн и его «Верноподданный».

Пассажиры. Спокойствие определённости, если в лифте сосед с изнывающей от нетерпения парой болонок, что нетерпеливо елозят коготками по полу: эти – вниз. Или пылающая, жаркая, почти успевшая отпрянуть друг от друга парочка на первом этаже, вынужденно переходящая от недосказанного слова на якобы невидимый обмен взглядами.

Парочка смущённо и одновременно демонстративно тяготится вынужденным присутствием чужеземца. Безальтернативно: эти – вверх.

Испытание для терпения, испытание для терпимости – промежуточная остановка. Явление зимней дамы в вечернем туалете под распахнутым каракулевым полушубком. Шляпка с чёрной вуалью и чёрные очки под ней. Но как можно, кто посмеет не узнать даму, если весь мир оповещён, что совсем недавно, лет этак двадцать тому назад, её любил великий человек.

Вера Иосифа в свою богоизбранность, измельчённая в блендере утилитарного прогресса и скитающаяся вне постоянной экспозиции.

В другой раз лифт заполняется, проседает под высокой женщиной в ярком восточном платке. Стать, иллюстрация к «княжескому достоинству». Её «добрый день» звучит так мягко, так проникновенно, так персонально, что узнавание – «где-то мы встречались» – не кажется непрошенным.