Попутный лифт

Благодаря уникальной композиции твёрдо-гибкой уверенности и мягко-настойчивой оперативности Ларису легко вообразить в окружении привычных атрибутов преуспевания, локус-просперити. Портрет бизнес-леди до попадания под брызги тошнотворных интервью для глянцевых журналов. Но она предпочитала работать в частном детском саду и консультировать семьи. Одевалась сугубо рационально: сегодня, например, на ней был то ли плохо стилизованный древнегреческий хитон, то ли спортивная футболка с распродажи. Замшевые туфли-тапочки выглядели несоразмерно изысканными.

Серафима, экс-стройная блондинка в тесноватом деловом костюме несколько лет не работала из-за маленьких детей. Сейчас, когда дочь подросла и пошла в школу, Серафима хотела бы заняться частной практикой. И наконец, Зинаида, шея которой обвешана в несколько оборотов мотками янтарных бус. Её нельзя было назвать непривлекательной; смущало только, что возраст сразу предположить трудно. Если ограничиваться беглым взглядом, то ей могло быть и тридцать пять, и сорок, а могла быть и ровесницей Фомина. В самом начале, при знакомстве, упомянула о кризисе, намекнула на некие трагические события и сказала: «Не знаю, что мне важнее – собственно профессиональное обучение, или получить новый импульс для себя». Впрочем, в иных отношениях она не выделялась. Или – выделялась не более других.

Шесть дней назад, когда в самые первые секунды тренинга Павел Николаевич шёл от двери к своему месту, раскладывал приготовленные бумаги, обводил глазами присутствующих и приступал к приветствиям, все они видели мужчину лет сорока пяти с виду.

Первое впечатление непримечательности. Сразу не сказать, высокого или среднего роста. Действительно, скорее долговязый, чем худощавый. Так и в других отношениях – волосы не чёрные, скорее тёмные. Ни густые, ни редкие, они открывали будущую проплешину штатным провидцам. Лицо нельзя назвать бледным, скорей незагорелое. Пластиковые очки в тонкой чёрной оправе не смущали своей старомодностью, но и на свежую коллекцию претензия отсутствовала. Однако, основания предполагать безразличие к производимому впечатлению тоже не было: не застёгнутый на пуговицы тёмно-серый пиджак из ткани с ощутимым присутствием шерсти и светлая рубашка вызывали ощущение стиля и добротности. Чёрная папка из такой же основательной, тиснённой кожи. Единственное, что в ней было не так – это потёртости, нажитые долгим трудом.